— Контужен, вниз свели!
— Понял! Вставайте пока за нами!
Ну, вот и все, господа, — обернувшись к своим офицерам негромко проговорил адмирал, — Изрядно им досталось… Но повезло, что близко от нас в строю стояли, я увидел что с ними творится. А если бы не 'Пересвет', а кто-то в хвосте колонны? А к японцам бы миноносцы подошли?
Вопрос Макарова повис в воздухе без ответа.
— Похоже, что уйдет от нас Того на этот раз. Плохо… Очень плохо мы стреляем. Никуда не годится, — невесело констатировал Макаров, бросив короткий взгляд в сторону флагарта Мякишева, угрюмо рассматривающего истерзанный борт 'Пересвета', — чудес не бывает, и японцы с их регулярной тренировкой в этом главном моменте нас пока превосходят. Делайте выводы, Андрей Константинович. Хоть и стреляли мы стволиками, но без хода, в гавани — все не то…
— Степан Осипович, смотрите-ка, кажется они разворачиваются! — раздался сверху, с крыши ходовой рубки, голос командира броненосца кавторанга Васильева.
Нахмурившийся Макаров встрепенулся и быстро поднес бинокль к глазам. В его окуляры было видно, что отойдя от прежней позиции мили на две-три 'Микаса' последовательно разворачивая за собой два оставшихся броненосца ложится на параллельный Макарову курс.
В отличие от русских адмирал Того уже видел, что к месту 'большой игры' приближаются ее новые участники. Но он не видел, как переворачивается 'Фудзи'. Было 13.20…
Наблюдая в подзорную трубу за перестроениями русских, Того вскоре понял, что маневр Макарова был вынужденным, и вызван, очевидно, повреждением какого-либо из его кораблей. Вскоре стало ясно и кого именно — 'Пересвет' стопорил и в итоге занял место за 'Цесаревичем'. И вся русская колонна, похоже двинулась на юг со скоростью не более десяти узлов…
— Господин командующий! Подходят миноносцы капитана Такэбо.
— А где сейчас корабли Асаи?
— Миноносцы полным ходом ушли на перезарядку на Эллиоты, а истребители могут быть здесь минут через сорок-пятьдесят, если прикажете, господин командующий. Но не раньше. Поскольку они сейчас сохраняют контакт с русскими крейсерами и ведут перезарядку на ходу. И от русских крейсеров им нужно будет еще оторваться.
— Не надо. Прикажите Асаи быстрее идти на соединение с контр-адмиралом Катаокой, они должны помочь ему прикрыть транспорты. Ведь мы упустили 'Баяна' с четырьмя истребителями. И они, похоже, ушли именно в ту сторону. Мы Катаоке против крейсеров помочь не успеем. Слишком далеко.
И дайте сигнал Такэбо, пусть подойдет к 'Микасе'. Я лично объясню, что ему предстоит сделать, — адмирал Того оторвался от подзорной трубы и коротко глянув на флаг-офицера с улыбкой добавил, — Что нам всем предстоит сделать…
Случилось так, что увлеченные погоней за минной флотилией капитана Асаи, уходящей под берег, русские бронепалубные крейсера разминулись с малыми миноносцами флотилии Такэбо. Не открыл их и 'Баян', прошедший с четырьмя истребителями дальше к югу. И сейчас 16 изготовившихся к бою миноносцев подходили к месту эскадренного боя Того и Макарова. И возле семи русских броненосцев, из которых один был подбит и не мог пока делать больше 10 узлов, а несколько остальных повреждены и имеют потери в противоминной артиллерии, не было ни одного своего крейсера. И только 4 миноносца типа 'Сокол'.
— Как бы много я дал, чтобы сейчас было часов шесть вечера, — прошептал адмирал Того сжав в кармане кулак так, что свело пальцы…
Десятью минутами позже, когда расстояние между четырьмя и тремя идущими на встречу друг другу русскими броненосцами составляло чуть больше семи миль, стало окончательно ясно, что японцы вовсе не собираются прекращать бой. Три их линкора развив максимальный ход шли на сближение с явным намерением атаковать концевой в русской линии 'Пересвет'. Но даже не это было сейчас главным для адмирала Макарова. Поднявшись на боевой марс он неторопливо изучал в подзорную трубу россыпь маленьких корабликов, приближающихся из-за 'спины' японских броненосцев.
— Да. Сглазил… Вы правы. Это миноносцы второго класса. Но их шестнадцать. Когда они только успели собрать здесь две минных флотилии? Да-с… А у нас задачка-то интересная, господа…
— С 'Петропавловска' только что передали: броненосец 'Фудзи' потоплен, Степан Осипович!
— Это хорошо… Это очень хорошо. Первый броненосец. Поздравляю всех с почином. Поднимите им сигнал с моим 'особым'…
Как сойдемся поближе с Яковлевым, миль на пять, поднимите предварительный: 'Строй фронта, 12 узлов, следовать флагману, к повороту на Артур'. И прикажите сейчас же семафор Бойсману — выйти вперед флагмана. Нам — пока ход 8 узлов. И не смотрите на меня так, ибо выбора не имею. На фланге его теперь сожрать могут, это точно. А вот нас — навряд-ли. Вы же сами все видели, когда мимо шли — у него на правом борту места живого почти нет: три шестидюймовки выбиты, а трехдюймовок вообще меньше половины осталось. И ветер ему сейчас будет в корму, с левой раковины — все проще чиниться будет…
Макаров рассчитал точно, хотя, может быть ему чуть-чуть и повезло, но первые пристрелочные снаряды 'Микасы' вспенили воду в паре кабельтов от левого борта 'Цесаревича', когда 'Пересвет' уже обошел его на полтора корпуса вставая в строй за 'Ретвизаном', и сам флагман Макарова делал уже 11 узлов. До 'севастополей' оставалось всего мили три, а миноносцы противника пока еще не догнали свои линкоры.
Через пятнадцать минут русские броненосцы и шедшие перед ними 4 'сокола' уже уходили строем фронта на 12 узлах в сторону Артура, из гавани которого как на пожар выбегали пять миноносцев и два истребителя — все, что худо бедно можно было наскрести и выслать на встречу своим нуждающимся в поддержке линкорам. Однако ни крейсера ни миноносцы высланные к Бидзыво Макаров назад не отозвал…
В 13.40 сторонний наблюдатель, окажись он милях в 25 к юго-западу от островов Эллиота, мог бы созерцать удивительную, почти фантастическую картину: за семью русскими линейными кораблями гнались три японских! Гнались за кораблями адмирала Макарова, чье кредо выражалось простым и конкретным постулатом: 'Встретил слабейшего противника — нападай! Равного — нападай! Сильнейшего — нападай!' И, наверное, это действительно выглядело бы смешным, нелепым и даже абсурдным, если бы с этими тремя вражескими броненосцами не было бы еще и 16 миноносцев…
Сейчас на мостике 'Цесаревича' стоял не просто отчаянно храбрый и решительный адмирал. На мостике 'Цесаревича' стоял убеленный сединами и облеченный грузом огромной ответственности командующий флотом, прекрасно осознающий цену СВОЕЙ ошибки. Кто-кто, а уж Степан Осипович-то прекрасно понимал, что самому сунуться на залп из 32 торпед с носовых курсовых углов в данной ситуации вещь абсолютно непозволительная. Выйдя на крыло мостика он внимательно следил за действиями японцев.
Разделившись на две группы по 8 кораблей их миноносцы, подгоняемые свежеющим, порывистым зюйд-остом, начинающим срывать с гребешков волн мелкие барашки, медленно но верно выдвигались на фланги уходящей русской броненосной фаланги, выдерживая пока дистанцию около 4 миль.
Броненосцы Того тем временем прервав огневой контакт уравняли скорость с его кораблями и зависли по корме сохраняя дистанцию порядка пяти миль с небольшим. Такое поведение главного оппонента убеждало: командующий Объединенным флотом хочет постараться использовать предоставившийся уникальный шанс. Ведь пожертвовав этой минной флотилией взамен на три-четыре торпеды, удачно попавшие в русские корабли, он мог затем и сыграть ва-банк, все зависело от того, кто и как существенно будет поврежден у русских.
Воздух на мостике 'Цесаревича', идущего на правом фланге русского строя, был наэлектризован напряжением. Однако командующий оставался внешне невозмутимым. Было видно, как на идущем слева 'Пересвете' поднимались на палубу полубака четверо моряков, незадолго до этого вытворявших чудеса смертельно опасной эквилибристики — они устанавливали еще один дощатый щит на пробоину — внешний. Сейчас, судя по всему, все что могли они уже сделали. По приказу адмирала запросили 'Пересвет' о ходе ремонта. Бойсман минуты две спустя передал семафором, что его корабль способен сейчас уверенно держать 14 узлов. Макаров улыбнувшись коротко обронил: 'Вовремя! Эту четверку к Георгию надобно представить. Не забудьте', — и попросил передать на 'Пересвет', чтобы там готовились к повороту через 'правое плечо'. Вскоре, когда преследующие японские миноносцы уже вышли чуть впереди траверза русских
