к Эллиотам, пройдет между ними и берегом, дайте его координаты…
И попросите, пожалуйста, принести перекусить чего-нибудь, что-то голод вдруг одолел.
— Степан Осипович! Японские миноносцы отстают, уже порядка 70 кабельтов. Переходят нам на левую.
— Понятно. Тоже смекнули, что возвращаться в Артур мы пока не собираемся, а повторения пройденного не хотят… Да, будь у нас в ямах хотя бы половина нормального запаса, пошли бы сейчас прямо во Владивосток. Но, увы, сегодня возвращаться нам так и так придется…
Информация, полученная 'Амуром' с 'Цесаревича' оказалась своевременной. Минный транспорт и канонерки отошли под берег и лишь издали наблюдали дымы проходящих много мористее броненосцев адмирала Того, судя по всему избежав весьма крупных неприятностей. Затем с них стали видны и главные силы нашей эскадры, преследующие противника. Подождав еще четверть часа контр-адмирал Лощинский повел свой отряд дальше, к бухте Ентоа.
****
В 16.20 'Баян' и 4 контрминоносца французской постройки обогнув с юго-востока острова Эллиота обнаружили севернее, ближе к берегу группу дымов. Выяснение того, кому они принадлежат завершилось их встречей с крейсерами и истребителями Рейценштейна, которые продолжали преследование дестроеров каперанга Асаи. Японцы шли по мелководьям, прижимаясь к берегу, Рейценштейн с 'Палладой', 'Аскольдом' и 'Новиком' несколько мористее. Причина, по которой японские эсминцы не оторвались еще от идущих на 17 узлах русских крейсеров заключалась в том, что два из семи контрминоносцев были повреждены и не могли физически развить ход больше 22 узлов. А поскольку идти приходилось против ветра, то реальная отрядная скорость составляла узлов 20. Несмотря на это отрыв их от русских рос с каждым часом, и к моменту появления на сцене 'Баяна' они уже ушли вперед миль на восемь.
Примерно два с половиной часа назад крейсера и 4 истребителя Рейценштейна прошли мимо бухты Энтоа у Бидзыво, но там уже не было ни одного японского парохода. За 4 часа охраняемый 'Чин-Йеном' и 'мацусимами' конвой удалился от места выгрузки на 36 миль. По пути к нему присоединилась 'Цусима', а сейчас догоняли семь истребителей каперанга Асаи. Увы, на хвосте за собой они вели и преследователей. Хотя и без поводыря те так и так нашли бы и настигли тихоходное транспортное стадо.
Визуальный контакт между конвоем и преследователями был установлен в 17.10, когда до залива в устье которого располагался поселок Дагушань, и в котором контр-адмирал Катаока предполагал отстояться с транспортами, оставалось пройти миль двадцать. Ему поначалу и в голову не приходило, что русские крейсера отважатся зайти так далеко. Однако поступивший часа полтора назад приказ — до темноты уходить вдоль берега по безопасным глубинам, а потом прямиком на Чемульпо — ставил крест на этой идее.
Когда на западе, прямо по корме, появилось облако дыма, которое постепенно росло, и наконец материализовалось сначала в свой легкий крейсер, а за ним еще и семь эсминцев. Катаока облегченно вздохнул — это было очень хорошо, ибо своих легких сил при его кораблях сейчас не было. Но потом на фоне закатной дали сигнальщики опознали еще и четыре русских крейсера со сворой истребителей. Что в свою очередь было очень и очень плохо: со скоростью его больших кораблей защитить растянувшийся на несколько миль караван трампов от быстроходных крейсеров было крайне тяжело. Почти невозможно. Что вскоре и подтвердилось на практике…
На дистанцию открытия огня из шестидюймовых орудий вражеские крейсера приблизились сорок минут спустя. Катаока, хорошо помнил недавний бой с 'Богатырём' и выводы из него сделанные, поэтому он немедленно повернул 'все вдруг' на противника, пытаясь максимально сблизиться и ввести в дело свои 120-мм орудия.
Характер последующих событий мало отличался от истории с 'Богатырём' — при более-менее близких падениях 'Паллада' и 'Баян', пользуясь превосходством в скорости, разрывали дистанцию. С учётом того, что в этот раз крейсеров с шестидюймовками было два, а один из них даже с одной восьмидюймовкой (в кормовой башне 'Баяна' до сих пор не могли устранить заклинивание погона осколками 6-дюймового снаряда — прощальный привет от 'Фудзи'), один из них постоянно вёл огонь по малоподвижному противнику. Впрочем, и результат боя был близок к 'богатырскому' — несколько шестидюймовых попаданий в устаревшие японские крейсера. И пара восьмидюймовых в 'Чин-Иен', не причинивших однако старому броненосцу критических повреждений.
Тем временем 'Аскольд' и 'Новик', впервые за день выдав максимальную скорость, обогнули место боя и помчались к транспортам. 'Нарисовавшаяся' было на их пути 'Цусима', получив за десять минут пять шестидюймовых и три пятидюймовых снаряда, волоча за собой дымный шлейф пожара в офицерских каютах, с креном отвернула в сторону кораблей Катаоки. Попытка дестроеров Асаи помешать этому избиению своего крейсера закончилась серьезным повреждением двух его кораблей, включая и флагманский 'Сиракумо'. Остальные выпустили свои торпеды без серьезной надежды попасть в несущиеся на 23 узлах русские крейсера. Легко уклонившись и не обращая больше на японские истребители внимания, два наших 'германца' и ведомые ими 8 контрминоносцев занялись наконец своей основной запланированной на сегодня работой, а именно избиением транспортов.
Первый снаряд в их неправильном строю разорвался в 18.47. После чего капитанам пароходов не оставалось ничего, кроме как выполняя приказ Катаоки 'спасаться по возможности'. И они кинулись в рассыпную… Большинство предпочли не искушая судьбу тут же выкинуться на берег или отмели, чтобы спасти людей. Таковых счастливчиков было более десятка. Один из беглецов, получив несколько снарядов, лишился хода и загорелся на глубокой воде. Неподалеку от него почти одновременно были подорваны минами истребителей и начали тонуть еще два. Трое выбросились на мелководье сравнительно далеко от берега, где и были деловито добиты снарядами и торпедами 'Аскольда' и контрминоносцев. Два транспорта стали законными призами 'Новика': один — порожний, другой — с грузом японской вяленой рыбы, филиппинского риса и испанских жестянок с порошком для куриного бульона. 'Аскольду' достался целым небольшой пароходик с хоть и менее ценным в денежном выражении, но не менее нужным в крепости грузом — брикетами конского фуража.
Но нескольким крупным трампам удалось-таки рвануть к юго-востоку, в сторону открытого моря, где с ними в сгущавшихся сумерках пришлось возиться уже нашим истребителям. Отходившие в том же направлении их японские визави попытались было этому помешать, что было усмотрено 'Новиком' и закончилось закономерно. 'Сиракумо' погиб, причем практически со всем экипажем и отважным но неудачливым командиром флотилии, как и подорванный минами крейсера транспорт в три тысячи тонн, который Асаи пытался защитить. Еще два крупных трампа записали на свой счет 'Беспощадный' и 'Бдительный'.
Наступала ночь. Завершив свою миссию и так и не получив кодовой телеграммы Макарова об атаке на Эллиоты русские крейсера и назначенные конвоировать призы контрминоносцы, за исключением двух, посланных на разведку к Чемульпо, спокойно двинулись за 'Аскольдом' в Порт-Артур, обходя по большой дуге с юга острова Эллиота.
Рейценштейн по телеграфу приказал 'Баяну' и 'Палладе' присоединиться, что избавило Катаоку от возможных крупных неприятностей, но со своей стороны спасло и наши крейсера от неизбежного контакта с броненосцами Того, подходившему к месту боя — с их мостиков офицеры уже не только слышали выстрелы, но и видели далеко впереди огневые зарницы. По пути, уже в темноте, наши отходящие с добычей к югу крейсера счастливо разминулись с ними на дистанции около восьми миль.
Получив доклады от группы прикрытия транспортов и с Эллиотов, Того двинулся с уцелевшими силами в сторону Корейского пролива, приказав сделать то же Катаоке, а транспортам и судам обеспечения с миноносцами немедленно оставить якорную стоянку у Эллиотов. Противостоять идущим сзади семи русским линкорам сейчас было просто не реально.
Наличие этой, пусть и неспешной, погони повлияло на характер действий японского адмирала: имея всего три броненосца, он уже не мог пресечь вакханалию избиения транспортов у Маньчжурского берега без риска потерять всё. Сейчас важнее было спасти тех, кто ещё движется в корейских водах — дать им спрятаться в Чемульпо и Пусане. Развивая предельный для своих повреждённых кораблей 15-узловой ход, Того отрывался от Макарова. Увы, недостаточно быстро, чтобы по прибытии в Чемульпо успеть принять с плавбатареи 'Асама' сколь-нибудь значимое количество шестидюймовых снарядов до прихода туда русских. Напрашивалось лишь одно решение — соединиться в Мозампо с уже отозванными от Хакодате 'Ясимой' и
