Каменев, осмелившийся заявить, что Сталин не может играть роль объединителя большевистского штаба, был наказан — в Политбюро он не попал, став лишь кандидатом в его члены, а вслед за этим был отстранен от активной политической работы и назначен директором Института Ленина при ЦК. Правда, Троцкого и Зиновьева в Политбюро еще сохранили. Предстояли напряженные политические бои, но Троцкий, опасаясь нового проигрыша, их откладывал, стремясь подготовить для схваток наиболее благоприятную почву.
Глава 3
АНАЛИЗ СОВЕТСКИХ И МЕЖДУНАРОДНЫХ РЕАЛИЙ
Развитие СССР и концепция перманентной революции
Еще в то время, когда Троцкий занимал пост наркомвоенмора, он то и дело выходил за пределы служебных функций, право на что формально давало положение члена Политбюро. Попытки проанализировать социально-экономическое положение и перспективы развития СССР, тенденции мировой экономики и политики, задачи компартий в конце 1923-го, а затем в 1924 году привели к его резким столкновениям с группой, осуществлявшей руководство страной. Потерпев поражения в первых схватках, лишившись поста наркома, но сохранив место в Политбюро, он с удвоенной энергией обратил свой аналитический ум и публицистический талант на разработки в области современной истории и культуры.
Результатом размышлений о перспективах советской экономики явилась брошюра «К социализму или к капитализму?», в которой объектом изучения стали разработанные Госпланом контрольные цифры развития народного хозяйства на 1925–1926 годы. Автор подавлял здесь свою критику, учитывая, что ориентация контрольных цифр состояла в поощрении сельского хозяйства и легкой промышленности. Весь текст был пронизан примирительным тоном. Троцкий приветствовал усиление социалистической тенденции в экономике, в которой за год, по его подсчетам, частная промышленность была оттеснена на 3 процента. Анализ контрольных цифр давал ему возможность с пафосом провозгласить, что в «сухих статистических колонках и почти столь же сухих и сдержанных пояснениях к ним звучит великолепная историческая музыка растущего социализма».[912]
Вместе с тем, указывая на возможность строительства социализма в СССР, Троцкий оставлял открытым вопрос о достижении этой цели при сохранении капиталистического строя в Европе и Америке. Он не отказывался от концепции, что реализация грандиозной задачи может быть осуществлена только в масштабах группы передовых стран, хотя не полемизировал по этому вопросу.
В 1925 году Троцкий несколько раз посетил Украину, в частности район днепровских порогов и город Запорожье, где гидростроители предлагали начать строительство крупной электростанции. В воспоминаниях Троцкий писал: «Два лодочника спустили меня меж порогов по водоворотам на рыбачьей ладье, по старому пути запорожских казаков. Это был, разумеется, чисто спортивный интерес. Но я глубоко заинтересовался днепровским предприятием и с хозяйственной точки зрения, и с технической. Чтобы застраховать гидростанцию от просчетов, я организовал американскую экспертизу, дополненную впоследствии немецкой».[913] Убедившись в обоснованности предложений, считая создание ГЭС исключительно важным для индустриализации, Троцкий стал выступать за переход к конкретным делам. Эти предложения натыкались, однако, на сопротивление Бухарина и Сталина, которые продолжали ориентироваться на развитие мелкого крестьянского хозяйства и легкой промышленности. Помимо этого, Сталин воспринял инициативу Троцкого как попытку создать себе «новый плацдарм». «Я не преувеличу, если скажу, — вспоминал Троцкий, — что значительная доля творчества Сталина и его помощника Молотова была направлена на организацию вокруг меня прямого саботажа. Получать необходимые средства стало для подчиненных мне учреждений почти невыполнимой задачей».[914]
В этих условиях на апрельском пленуме ЦК 1926 года Троцкий выступил с настоянием перейти от слов к делу, вложив в Днепрострой свыше ста миллионов рублей. Сталин резко отверг предложение, не без издевки сказав: «Речь идет… о том, чтобы поставить Днепрострой на свои собственные средства. А средства требуются тут большие, несколько сот миллионов. Как бы нам не попасть в положение того мужика, который, накопив лишнюю копейку, вместо того, чтобы починить плуг и обновить хозяйство, купил граммофон и… прогорел.
Прошел лишь год, и Сталин, начав поворот к индустриализации страны и став ярым приверженцем строительства Днепровской ГЭС, попытался перечеркнуть инициативу Троцкого, заявив, что его собственные слова по поводу «покупки граммофона» неправда. В ответ Троцкий 13 апреля 1927 года выступил со специальным заявлением, в котором привел цитату из сталинской речи, а в следующие годы не раз тыкал в нос Сталину его неосторожные слова о сравнении Днепростроя с крестьянским граммофоном.[916]
Рассматривая экономическое развитие как проявление культуры, Троцкий во многих выступлениях подчеркивал, что борьба за качество продукции есть борьба за культуру. Именно так называлась его обширная статья, приуроченная к восьмой годовщине Октябрьской революции.[917] Повторяя ставшее общим местом положение, что победа нового строя зависит от повышения производительности труда, Троцкий был далек от позитивной оценки достижений в этой области. Более того, статья выявляла растерянность автора, ибо, выдвигая задачи в самой общей форме, он оказывался не в состоянии конкретизировать пути их реализации.
Когда вопрос переходил в практическую плоскость, прекрасные предначертания повисали в воздухе. Отмечая, что в основу деятельности частного предпринимателя лягут личная заинтересованность и «хозяйский глаз», автор оставлял в стороне заинтересованность, а «хозяйский глаз» подменял «общественным контролем», то есть все той же бюрократической машиной, против которой вел столь энергичную борьбу.
Вопросы духовной культуры
Именно в 1925-м — начале 1926 года, когда Троцкий был фактически отстранен от ответственных управленческих функций, но еще не перешел к открытой оппозиционной деятельности, он особое внимание уделял проблемам культурного развития, обобщив свои взгляды, в основе которых лежали воззрения Маркса и Энгельса, но которым он придал оригинальную форму.
Наиболее концентрированно эти взгляды он выразил в статье «Культура и социализм», опубликованной в начале 1927 года.[918] Интересен был подход к самому понятию культуры. Признавая ее сущность как всего созданного, усвоенного, завоеванного человеком, Троцкий обращал особое внимание на ту «драгоценнейшую часть культуры», к которой относил отложившиеся в сознании человека приемы, навыки, сноровку, выросшие из материальной культуры и перестраивающие ее, как и всю человеческую жизнь. Троцкий призывал к тому, чтобы марксистская критика науки была осторожной, иначе она может вылиться в лицемерие, фамусовщину. В науке, культуре, повторял он, голое командование может принести только вред. Здесь надо «учиться учиться».
Троцкий писал о глубочайших противоречиях, характерных для страны: первая в мире по количеству томов Публичная библиотека в Ленинграде и процент неграмотных больше, чем в любой другой европейской стране; гигантские проекты Днепростроя и семейные избиения в деревне. Так с «черного хода» Троцкий вновь и вновь противопоставлял отсталость российской глубинки западноевропейской
