<Конец 1870-х – начало 1880-х годов>
Читательница и анютины глазки
Она ходила вдоль по саду Среди пионов и лилей Уму и сердцу на усладу Иль напоказ всего скорей. Она в руках держала книжку И перевертывала лист, На шее ж грязную манишку Имела. Мрачный нигилист, Сидевший тут же на скамейке И возмущенный всем, что зрел, Сказал садовнику: «Полей-ка Анютин глаз, чтоб он созрел». <Конец 1870 х – начало 1880-х годов>
Благонамеренный И грустный анекдот! Какие мерины Пасут теперь народ! Протяженно-сложенное слово И гнусливо-казенный укор Заменили тюрьму и оковы, Дыбу, сруб и кровавый топор. Но с приятным различьем в манере Сила та же и тот же успех, И в сугубой свершается мере Наказанье за двойственный грех. Январь 1885
Угнетаемый насилием Черни дикой и тупой, Он питался сухожилием И яичной скорлупой. Из кулей рогожных мантию Он себе соорудил И всецело в некромантию Ум и сердце погрузил. Со стихиями надзвездными Он в сношение вступал, Проводил он дни над безднами И в болотах ночевал. А когда порой в селение Он задумчиво входил, Всех собак в недоумение Образ дивный приводил. Но, органами правительства Быв без вида обретен, Тотчас он на место жительства По этапу водворен.[21]
