Опасный поворот (сокращенный вариант)

Мне было необходимо туда пойти. За неделю до этого я побывал на месте происшествия, сходил на могилу Мисси. Помню, на могиле только что поставили памятник, земля была совсем свежая, а трава еще вырасти не успела. И я там положил цветы.

Я раскрыл ладонь. В лунном свете кровь казалась черной и блестящей, как нефть. Я закрыл глаза, вспомнил Мисси и пошел дальше. Шел я полчаса. Я знал, где они живут. Я видел их дом днем. Я уже побывал и там, но никогда не подходил так близко. Дойдя до дома, я затаил дыхание.

Я тихонько прокрался под окном гостиной, взошел на крыльцо и осторожно заглянул внутрь. Я заметил, что работает телевизор, услышал голоса. В комнате было все убрано, и это меня почему-то успокоило.

И тут в гостиную вошел Джона. Он сел и уставился в телевизор. Я уткнулся носом в стекло, чтобы получше его разглядеть. За прошедшие два месяца он очень вырос. Было уже поздно, но он был в джинсах и рубашке, а не в пижаме. Я услышал его смех, и у меня чуть сердце не разорвалось.

Вошел Майлс. Я отпрянул от окна, но продолжал наблюдать. Он молча стоял и с отрешенным лицом смотрел на сына. В руке он держал большой конверт.

Я знал, что произойдет потом, и ждал. Ждал, что он заговорит с сыном. Спросит, что Джона смотрит. Или – день-то был будний – скажет, что Джоне пора спать. Предложит ему молока или печенья.

Но этого не произошло. Майлс молча пересек гостиную и скрылся в коридоре.

Через минуту я тихонько ушел. Той ночью я вообще не спал.

Джона, приехав из школы на автобусе, увидел отцовскую машину и пошел не к миссис Ноулсон, а сразу домой. Но, увидев, что отец разбирает бумаги из папки, сразу понял, что это значит. Они обменялись парой фраз, и Джона почувствовал, что отец хочет побыть один. Тогда он пошел в гостиную и включил телевизор.

На ужин Джона съел овсянки.

А Майлс все просматривал бумаги, делал пометки на полях. Потом он взялся за бумаги по Отису Тимсону. И опять – вопросы и пометки.

Около восьми Джона опять заглянул в спальню – он собрался идти с Марком в кино, о чем Майлс напрочь забыл. Джона поцеловал его на прощание и ушел. А Майлс снова углубился в работу.

Он не слышал, что пришла Сара, пока та не позвала его из гостиной. Через мгновение она вошла в комнату, и только тут Майлс вспомнил, что они договаривались о встрече.

– Ты что, не слышал, как я стучала? – сказала она. – Забыл, что я должна прийти?

Он поднял голову, и она увидела, что взгляд у него отсутствующий.

– Что с тобой? – спросила она.

Майлс закрыл папку и отложил ее в сторону.

– Сегодня я арестовал Отиса Тимсона, – сказал он.

– Отиса? За что? – Но, еще даже не договорив, она вдруг сама обо всем догадалась. – Ой, Майлс… – прошептала она.

Майлс встал, и она прижалась к нему.

Обнимая ее, Майлс не выдержал – разрыдался как ребенок.

Когда Чарли подъехал к участку, на стоянке его уже поджидала Мадж.

– Тут возникли некоторые трудности, – тихо сказала она. – Вас ждет Турман Джонс. С ним Харви Уэллман. Они оба хотят с вами побеседовать.

Чарли уставился на нее, ожидая, что она скажет дальше, и заранее зная, что это ему не понравится. Прокурор приезжает вместе с адвокатом только в крайних случаях.

– Это насчет Майлса, – объяснила она. – Похоже, он что-то натворил.

Турман Джонс был мужчина пятидесяти трех лет, среднего роста, в меру упитанный, с вьющимися каштановыми волосами, которые всегда выглядели так, будто их растрепало ветром. В суде он обычно появлялся в синем костюме с темным вязаным галстуком и в черных кроссовках – этакий деревенский простачок. И отлично умел обаять присяжных. Почему уже много лет подряд он защищал Отиса Тимсона и ему подобных, Чарли никак не мог взять в толк.

Харви Уэллман, наоборот, носил костюмы от дорогих портных и роскошные ботинки. Ему было всего сорок, но в волосах уже проглядывала благородная проседь.

Чарли проводил их к себе в кабинет и закрыл дверь.

– Чем могу вам служить? – осведомился он.

– У нас возникла одна проблема, Чарли, – сказал Харви. – Я пытался связаться с тобой раньше, но ты уже уехал.

– Увы, у меня были дела за пределами города. Так что за проблема?

Харви взглянул Чарли в глаза:

– Похоже, Майлс Райан зашел слишком далеко.

– Что такое?

Харви откашлялся и сказал:

– Он приставил Отису Тимсону пистолет к виску.

Чарли просидел у себя в кабинете чуть ли не до полуночи. Он, как и Майлс, пересматривал документы и думал, что можно предпринять. Харви пришлось успокаивать довольно долго – особенно после того, как он узнал об эпизоде в машине Майлса. Турман Джонс все больше помалкивал. Однако позволил себе едва заметно усмехнуться, когда Харви заявил, что, если так и дальше пойдет, он привлечет Майлса по всей строгости.

И вот тогда-то Чарли им сообщил, за что был арестован Отис. Похоже, Майлс даже не удосужился сообщить Отису, в чем тот провинился. Как он и предполагал, ни Харви, ни Турмана рассказ Симса не убедил. Но Чарли пересказал и свой разговор с Эрлом Гетлином.

Он не собирался рассказывать Турману о своих сомнениях, как не собирался пока что делиться ими и с Харви. Когда он закончил, Харви взглядом дал понять, что хочет встретиться с ним еще раз – с глазу на глаз. Чарли, которому нужно было время собраться с мыслями, сделал вид, будто не заметил этого взгляда.

Под конец Харви посоветовал Чарли на время отстранить Майлса от дел. Турман попросил, чтобы Отиса или освободили, или уж поскорее предъявили обвинение.

Чарли сказал, что на сегодня он Майлса отпустил, но пообещал с утра заняться обоими вопросами. Он надеялся, что к этому времени все прояснится.

Перед тем как уйти с работы, Чарли связался с Харрисом, спросил, как все прошло. Оказалось, что тот так и не сумел найти Симса.

– Ты хорошо искал? – резко спросил Чарли.

– Все обшарил, – ответил Харрис. – И дома у него был, и у матери, и по его излюбленным точкам проехал. Он как сквозь землю провалился.

Глава десятая

В субботу утром, пока варился кофе, Майлс снова взялся за папку – хотел еще раз перед работой просмотреть бумаги и пометки, которые он сделал вечером. Но не успел. В кухню вошел взъерошенный и заспанный Джона.

– Пап!

– Что, сынок?