И все-таки его к ней влекло.
Майлс вздохнул. Он встал из-за стола, вышел в коридор, открыл дверь в спальню. На ночном столике, на комоде, на стенах – всюду фотографии Мисси, которые он сам вставлял в рамочки: Мисси сидит на крыльце с букетом полевых цветов, Мисси с Джоной хохочут, глядя прямо в объектив, Мисси и Майлс идут по дорожке.
Он вошел в комнату, сел на кровать. Рядом с фотографией Мисси на полке лежала папка с делом, которое он сам когда-то завел. Шерифы не имеют права заниматься дорожными происшествиями – да если бы и имели, ему все равно не позволили бы вести расследование, – поэтому он просто шаг за шагом повторял все действия дорожной полиции. Но узнал не больше, чем следователи.
Теперь уже было невозможно выяснить, кто был за рулем той машины, хотя Майлс искренне желал, чтобы он понес положенное наказание.
Да, Майлс желал именно этого. Это был его долг – долг мужа и долг человека, стоящего на страже закона.
Майлс сидел, уставившись на папку, и, как всегда, задавался одним и тем же вопросом: если это был несчастный случай, почему виновный скрылся?
А если Мисси убили, чтобы отомстить Майлсу?
Он – помощник шерифа. Врагов у него достаточно. Он отправил за решетку не один десяток преступников. Вдруг это был кто-то из них?
Майлс вздохнул, открыл папку и начал перелистывать бумаги. Была одна деталь, которая не вписывалась в общую картину. Странная вещь, но тот, кто был за рулем той машины, накрыл тело Мисси одеялом. И вот это не давало Майлсу покоя. Почему человек накрыл тело одеялом, но все-таки скрылся? Бессмыслица какая-то.
Когда он заговорил об этом с Чарли, тот сказал фразу, которая преследовала Майлса до сих пор:
– Водитель словно хотел извиниться.
Или сбить нас с толку?
Майлс не знал, чему верить. Но он все равно найдет этого водителя. И только после этого сможет начать новую жизнь.
В пятницу вечером, через три дня после встречи с Майлсом, Сара сидела одна-одинешенька в своей гостиной и пила второй подряд бокал вина. Ей было тоскливо до чертиков. Не успела она прийти домой, как позвонила знакомая из Балтимора и сообщила, что в декабре Майкл женится.
И вот тогда-то она откупорила вино.
Ей не хотелось ничего знать про Майкла. Они развелись, расстались, с их последней встречи в кабинете адвоката прошел уже почти год. И вот теперь он женится.
Сара допила вино, встала с дивана. Она не хотела этому верить, отказывалась. Ей давно на него наплевать. Пусть женится на ком угодно – ей все равно.
На кухне она налила себе третий бокал. И тут не выдержала и разрыдалась. Она не хотела больше плакать, но с былыми надеждами расставаться трудно. Она поставила бокал слишком близко к раковине, он опрокинулся и разбился. Она стала собирать осколки и порезала палец. Только этого не хватало!
Глава четвертая
– Слушай, с тобой точно все в порядке?
Кругом было полно народу, и Саре казалось, что мать говорит откуда-то издалека.
– Мам, в третий раз повторяю: со мной все в порядке.
Морин поправила Саре волосы.
– Ты такая бледненькая.
– Устала. Вчера работала допоздна.
Был чудесный воскресный день, по улицам бродили толпы народу. В полном разгаре был Праздник цветов, и Морин решила пройтись по антикварным лавкам.
– Я тебе звонила пару раз, но никто не подходил, – сказала Морин.
– Я отключила телефон.
– А-а. Я-то надеялась, что ты пошла на свидание.
Сара поверх темных очков взглянула на мать:
– Мам, может, хватит?
– Да я ничего такого не сказала, – начала оправдываться Морин. – Просто думала, ты решила выйти на люди.
Сара остановилась и повернулась к матери:
– Я не желаю больше слушать про то, как ты обо мне беспокоишься. Надоело. – По лицу матери было заметно, что она обиделась, и Сара тут же пожалела о своих словах: – Ну, прости. Я была слишком резка.
Морин взяла дочь за руку:
– Сара, что происходит?
– Майкл женится.
Морин, убедившись, что расслышала правильно, нежно обняла дочь.
– Прости, Сара, – шепнула она.
В понедельник, когда прозвенел звонок с уроков, Джона вышел с приятелями во двор, но рюкзак оставил в классе. Сара вместе с остальными учителями тоже вышла – убедиться, что дети расселись по автобусам. Когда все уехали, Сара подошла к Джоне. Тот с завистью смотрел вслед друзьям.
– Тебе сейчас, наверно, больше всего хочется поехать с ними, да?
Джона кивнул.
– Да все не так страшно. Я прихватила из дому печенье, чтобы скрасить тебе жизнь.
– А какое печенье?
– «Opeo». Когда я ходила в школу, мама всегда меня встречала дома этим печеньем. – Сара протянула Джоне руку.
Джона посмотрел на нее:
– А молоко есть?
– Если хочешь, я принесу молока из буфета.
Джона взял ее руку и улыбнулся.
Закончив работу, Майлс поехал в школу. Ему не терпелось увидеть сына и узнать, как у него дела. А еще он испытывал странное возбуждение при мысли, что снова встретит Сару Эндрюс.
– Папа! – закричал Джона, увидев Майлса, и со всех ног бросился к нему.
Майлс, готовясь поймать сына, присел на корточки и тут заметил вышедшую из школы Сару.
– Ты кого-нибудь сегодня арестовал? – спросил Джона.
– Сегодня – никого, – усмехнулся Майлс. – Как дела в школе?
– Все отлично. Мисс Эндрюс кормила меня печеньем.
– Повезло тебе. А как ваши занятия?
– Все так весело. Мы с ней играли.
– Играли?
– Я вам потом объясню, – сказала, подойдя, Сара. – Начало хорошее.
Майлс развернулся к ней, и, когда она улыбнулась, он почувствовал то же приятное возбуждение, что и при первой встрече. Он опустил Джону на землю.
– Подожди у машины, пока я поговорю с мисс Эндрюс.
– Ага, – тут же согласился Джона.
К удивлению Майлса, он обнял Сару, после чего умчался. Майлс посмотрел на нее с любопытством:
