действует в рамках заложенной программы и поворачивается к официанту, застывшему на почтительном расстоянии. Она просит его принести минеральной воды и бокал вина, этой итальянской шипучки lambrusko, что принято пить теперь за обедом, а еще салат из морских водорослей и гребешков и какие-то роллы и темпуру, в окно бьет яркий солнечный луч, он заставляет меня отвлечься от мыслей о Веронике и даже не дает возможности сосредоточиться на Марии.

На парковке напротив – сплошь лимузины Аudi, из них то и дело вылезают чиновники с повадками мини-олигархов и их жены, иногда с детьми, иногда без, они двигаются вяло, словно в замедленном клипе, некоторые одеты в Armani, а некоторые – в какое-то дешевое несчитываемое барахло, и все это действие разворачивается прямо передо мной под музыку Stone Temple Pilots, что начинает вдруг звучать в кафе.

– Спасибо, что согласился встретиться со мной, – говорит Мария. Голос у нее нежный, как у девочки.

– Ну что ты! – я улыбаюсь. – Мне, наоборот, очень приятно, я и подумать не мог, что ты мне позвонишь.

– Вот как?

В этот момент Бартенев стреляет у меня сигарету, а официант приносит вино и воду, и она тут же делает пару быстрых глотков игристого и сразу же запивает водой.

– Я даже не думал, что такой разгильдяй, как я, будет интересен такой серьезной женщине, как ты.

Я произношу фразы вкрадчиво и мягко, постепенно втягиваясь в роль, но все еще не в силах оторваться от окна, залитого солнечным светом, и мне кажется, в первый раз за долгое время я любуюсь чем-то другим, отличным от обуви, автомобилей, часов, женщин или мужчин, глянцевой рекламы, аксессуаров или ювелирных изделий.

– Вот как?

Наконец, я нахожу в себе силы перевести взгляд на собеседницу. На ней темно-серый деловой костюм Prada, морщинки вокруг глаз все же заметны, но она держится уверенно и раскованно, словно только и делает, что кадрит в кафе самцов моложе себя лет на двадцать, впрочем, скорее всего так оно и есть.

Я зажигаю сигарету и тут же тушу ее, улыбаюсь, стараясь выглядеть немного смущенно, немного наивно, делаю вид, что нервничаю под ее бесстыжим пронзающим взглядом, пожимаю плечами и бормочу:

– Я так думал.

– А разве ты не думал, что заинтересовал меня сразу во время нашего знакомства?

– Ну, – я снова улыбаюсь, несколько испуганно и по-детски, в конце концов, именно улыбаться я умею лучше всего, – по-моему, там, на этой презентации, всем было просто скучно.

– Да ладно! – она отставляет в сторону воду, вытаскивает пачку ментоловых сигарет и закуривает. – А по-моему, многие там веселились от души. Во всяком случае, Богдан Титомир выглядел счастливым.

– Бог ты мой, что за новость! Когда я его вижу, Боня почти всегда счастлив, хотя ему для этого, наверное, приходится съесть пять таблеток или выкурить по меньшей мере семь косяков.

– Ну, а другие?

– Я думаю, они тоже пользовались какими-то специальными препаратами…

– Возможно, – она все вдыхает и выдыхает холодящий дымок, – возможно, хотя я не видела там сильно удолбанных.

– И слава богу, возможно, мир меняется к лучшему, – я умолкаю и делаю умиротворенное лицо, складываю пальцы в знак мира, и в этот момент передо мной ставят рыбу.

– Впрочем, какая разница, что нам до них?

– Никакой разницы, – я киваю и берусь за приборы. – Ты не возражаешь?

– Конечно, – она тушит сигарету. – Важно, что мы познакомились на этой тусовке, хотя обычно на подобных мероприятиях нет никого, с кем можно было бы поговорить.

Я киваю, а про себя думаю: «С чего это ты сделала вывод, будто со мной есть о чем говорить?»

– Чем ты занимаешься?

В этот момент ей приносят салат, на первый взгляд, ужасное месиво из пожухших водорослей и осклизших гребешков. Странно, обычно у Новикова хорошо кормят. Впрочем, Мария поедает салат с аппетитом, так что, возможно, он не так уж и плох, как кажется на первый взгляд.

– Чем же ты занимаешься? – повторяет она, сосредоточенно жуя. – Твое лицо отчего-то мне кажется знакомым. Скажи-ка, мы не могли раньше встречаться?

– Возможно, возможно, – рассеянно отвечаю я, терзая рыбу, – скорее всего, детка, возможно, ты права, скорее всего что так. Ведь я – промоутер, раскручиваю тусовку, заставляю тусовку двигаться, делаю людям праздник, быть может, куколка, ты когда-то приходила на мои вечеринки. Нет, точно, ты не могла их пропустить… – Она откладывает палочки и в сомнении смотрит на меня. – Ну вот, например, я как-то с Гулливером делал Хэллоуин в Доме ученых, ты помнишь, тот самый, где было столько конфетти, что в них запросто можно было утонуть, а еще какую-то несовершеннолетнюю модель принародно трахнули пятеро удолбанных танцоров, среди которых был негр из Сьерра-Леоне, они сделали ее прямо на сцене, это запросто можно было разглядеть, несмотря на то что вокруг было слишком много белого дыма, и еще диджей, по-моему, Фил, да точно, за вертушками стоял он, все время ставил какой-то идиотский трек, возможно даже, это был «Easy Lover» или еще какое-то дерьмо в исполнении Kentish Man, ну как, припоминаешь?

– Вряд ли, – бормочет она обескураженно и снова принимается за еду.

– Ну что ты, куколка! – расхожусь я. – Точно не скажу, в каком это было году, да это и не имеет никакого значения, важно только, что все тогда сходили с ума от этого сопливого лейбла Hed Kandi, и их липкий disco звучал из каждой встречной машины, из каждой, детка, даже из «москвичей» и «газелей», представляешь, а еще, помнишь, тогда было модно стричься почти под ноль и отращивать баки, ну, баки, баки, вот именно, тогда все просто помешались на этих баках, и даже Димка Ашман носил что-то в этом духе, ну, как, припоминаешь, припоминаешь, куколка?

Мария лишь пожимает плечами.

– Господи боже! – не отстаю я. – Ну ты же не можешь не знать мою серию вечеринок в Куршевеле, в те времена, когда отдыхать там еще не считалось признаком дурного тона, и эти лохи-олигархи не идиотничали, снимая виллы на соседнем курорте с той только целью, чтобы каждый вечер мотаться туда- обратно, лишь бы иметь возможность говорить всем направо и налево: «Ах, этот Куршевель, он стал так невозможен, он так испортился, и теперь там собираются какие-то отбросы! Приходится кататься на лыжах в другом месте, там, где почти нет наших». Ну, как, догоняешь, детка?

Обычно большинство моих знакомых после такого монолога закатывали глаза и тянули: «Ах, боже мой! Так это был ты? Это были твои вечеринки, нет, ну надо же! А я ведь ездила туда с Горобием (Рустамом Тарико, Умаром Джабраиловым, Сашей Оганезовым), на мне была еще такая яркая лыжная куртка Moncler, может, припомнишь?» – и так далее и тому подобное, ну, вы понимаете…

Но вместо этого она просто ест свой салат и все еще не говорит ни слова.

– А закрытая loftparty на Нижнем Сусальном?! Мы еще выписали этого стремного япошку Takeshi Wada! Ты же не можешь не помнить дикий порноугар, что я устроил тогда, запустив в гламурную толпу: телочки сплошь в вечерних нарядах от Gucci и Dior, а мужчины в смокингах Armani – сто пятьдесят самых страшных проституток из Химок?

Она опять предпочитает отмалчиваться и смотрит на меня несколько ошарашенно, из чего я делаю вывод, что, возможно, большую часть жизни она проводит за границей, и возможно, на другом континенте. Может быть, она вообще инопланетянка.

Я умолкаю и снова терзаю рыбу.

– Ну то есть, ты говоришь, что устраиваешь людям веселье, – неопределенно бормочет она. – И что, выгодное это дело?

– Ах, как тебе сказать, детка, – так же неопределенно отвечаю я, – и да, и нет, и да, и нет… Деньги, в общем, хорошие, нормальное бабло, но, возможно, видишь ли, я, э-э-э, просто перерос эту тему, возможно, мне надоело размениваться по мелочам, но сейчас я, похоже, взял, так сказать, э-э-э, творческий отпуск, вот, думаю, так сказать, о новом проекте.

Вы читаете Русский жиголо
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×