Так мне сказав, удалился в обитель Аидову призрак. Я ж неподвижно остался на месте и ждал, чтоб явился Кто из могучих героев, давно знаменитых и мертвых. Видеть хотел я великих мужей, в отдаленные веки Славных, богами рожденных, Тесея царя, Пирифоя, Многих других; но, толпою бесчисленной души слетевшись, Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным, В мыслях, что хочет чудовище, голову страшной Горгоны, Выслать из мрака Аидова против меня Персефона. Я побежал на корабль и велел, чтоб, не медля нимало, Люди мои на него собрались и канат отвязали. Все на корабль собралися и сели на лавках у весел. Судно спокойно пошло по течению вод Океана, Прежде на веслах, потом с благовеющим ветром попутным. Песнь двенадцатая
Вечер тридцать третьего дня
Одиссей оканчивает свое повествование. Возвращение на остров Эю. Погребение Ельпенора. Цирцея описывает Одиссею опасности, ему на пути предстоящие. Он покидает ее остров. Сирены. Бродящие скалы. Плавание между утесов Харибды и Скиллы, которая разом похищает шестерых из сопутников Одиссея. Вопреки Одиссею, корабль его останавливается у берегов Тринакрии. Сопутники его, задержанные на острове противными ветрами, истощив все свои запасы, терпят голод и наконец, нарушив данную ими клятву, убивают быков Гелиоса. Раздраженный бог требует, чтобы Зевес наказал святотатство, и корабль Одиссеев, вышедший снова в море, разбит Зевесовым громом. Все погибают в волнах, кроме Одиссея, который, снова избегнув Харибды и Скиллы, брошен наконец на берег Калипсина острова.
Быстро своим кораблем Океана поток перерезав, Снова по многоисплытому морю пришли мы на остров Эю, туда, где в жилище туманнорожденныя Эос Легкие Оры ведут хороводы, где Гелиос всходит; К брегу пристав, на песок мы корабль быстроходный встащили; Сами же, вышед на брег, поражаемый шумно волнами, Сну предались в ожиданье восхода на небо денницы. Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос. Спутников скликав, послал я их к дому Цирцеи, чтоб взять там Труп Ельпеноров, его принести и свершить погребенье. Много дерев нарубив, мы на самом возвышенном месте Берега предали тело земле с сокрушеньем и плачем. После ж того как сожжен был со всеми доспехами мертвый, Холм гробовой мы насыпали, памятный столб утвердили, Гладкое в землю на холме воткнули весло; и священный Долг погребения был совершен. Но Цирцея узнала Скоро о нашем прибытии к ней от пределов Аида. Светлой одеждой облекшись, она к нам пришла; и за нею С хлебом, и мясом, и пеннопурпурным вином молодые Девы пришли; и богиня богинь, к нам приближась, сказала: «Люди железные, заживо зревшие область Аида, Дважды узнавшие смерть, всем доступную только однажды, Бросьте печаль и беспечно едой и питьем утешайтесь Ныне, во все продолжение дня; с наступлением же утра Далее вы поплывете; я путь укажу и благое Дам наставленье, чтоб снова какая безумием вашим Вас не постигла напасть ни на суше, ни на море темном». Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем. Жертву принесши, мы целый там день до вечернего мрака Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались. Солнце тем временем скрылось, и тьма наступила ночная. Люди в том месте легли, где корабль утвержден был канатом; Мне же Цирцея приветливо руку дала; и когда я Сел в отдаленье от прочих, легла близ меня и вопросы Стала мне делать; и ей обо всем рассказал я подробно. Светлая так напоследок сама мне сказала богиня: «Дело одно совершил ты успешно; теперь со вниманьем Выслушай то, что скажу, что потом и от бога услышишь. Прежде всего ты увидишь сирен; неизбежною чарой Ловят они подходящих к ним близко людей мореходных. Кто, по незнанью, к тем двум чародейкам приближась, их сладкий Голос услышит, тому ни жены, ни детей малолетных В доме своем никогда не утешить желанным возвратом: Пением сладким сирены его очаруют, на светлом Сидя лугу; а на этом лугу человечьих белеет Много костей, и разбросаны тлеющих кож там лохмотья. Ты ж, заклеивши товарищам уши смягченным медвяным Воском, чтоб слышать они не могли, проплыви без оглядки Мимо; но ежели сам роковой пожелаешь услышать Голос, вели, чтоб тебя по рукам и ногам привязали К мачте твоей корабельной крепчайшей веревкой; тогда ты Можешь свой слух без вреда удовольствовать гибельным пеньем. Если ж просить ты начнешь иль приказывать станешь, чтоб сняли Узы твои, то двойными тебя пусть немедленно свяжут. После, когда вы минуете остров сирен смертоносный, Две вам дороги представятся; дать же совет здесь, какую Выбрать из двух безопаснее, мне невозможно; своим ты Должен рассудком решить. Опишу я и ту и другую. Прежде увидишь стоящие в море утесы; кругом их Шумно волнуется зыбь Амфитриты лазоревоокой; Имя бродящих дано им богами; близ них никакая Птица не смеет промчаться, ни даже амбросию Зевсу Легким полетом носящие робкие голуби; каждый Раз пропадает из них там один, об утес убиваясь; Каждый раз и Зевес заменяет убитого новым. Все корабли, к тем скалам подходившие, гибли с пловцами; Доски одни оставались от них и бездушные трупы,