Сравнительное Богословие Книга 5

(например, усыпальница царей в Петропавловской крепости), чтобы поддерживать в толпе культ “святости” «лиц, особо приближённых к Богу». После революции необходимо было выбрать новых “святых” идолов для толпы — согласно древнему обычаю ритуальной мистерии постоянной подкачки соответствующего по назначению эгрегора.

[337] Вот и разделение на советский аналог рая и ада.

[338] Вот и эхо посмертного воздаяния: все, кто верно и самоотверженно служил «роду человеческому» (существование Бога не признавалось в Советском государстве и поэтому служение “Богу” в качестве «рабов Божьих», что принято не только в “христианстве”, но и в исламе, иудаизме — заменили на служение «роду человеческому») — получали возможность стать “бессмертными” (аналог попадания в рай); а кто плохо служил «роду человеческому» (надо понимать — партийной мафии и мировой интернацистской “элите”) — были обречены на всеобщее забвение и порицание, что в психике материалистического атеиста могло быть равносильно «невезению в смерти» или попаданию в ад в церковном смысле — что вызывало синдром “посмертного” ужаса.

И это не просто теоретические рассуждения. После краха СССР многие добросовестно трудившиеся всю жизнь советские люди, психика которых была сформирована в период материалистического атеизма, после крушения бывшей в СССР системы духовных ценностей потеряли смысл жизни. В результате чего, потеряв работу, быстро чахли и преждевременно умирали, будучи по природе безвольными работниками на общую систему скрытого рабовладения, они не в силах были даже самостоятельно принять для себя какие-либо новые духовные ориентиры. Что нельзя сказать о либеральной интеллигенции, которая никогда не трудилась в сфере материального производства (разве что в ссылках и лагерях, что ей шло только на пользу).

[339] Светское определение — аналог церковного рая (в противном случае — “навечное забвение” ада).

[340] Так «духовная» интеллигенция вдалбливала в психику советских людей новую светскую доктрину посмертного воздаяния (вернее его эхо) — на базе которой “элита” собиралась эксплуатировать толпу доверчивых трудящихся, которые только недавно отказались от церковной доктрины посмертного воздаяния — “справедливости”.

[341] А.С.Пушкин отказался от библейского «бессмертия души» в пользу другого бессмертия — бессмертия праведности, которое он нёс народам своим творчеством.

[342] Такая традиция «сохранения и передачи огня» (разных “рангов”) была в зороастризме; она же до сих пор существует как эхо древнегреческих мифов в символике Олимпийского огня.

[343] Что надо понимать «за торжество нового мирового масонского порядка». Как видите, построение светского толпо-“элитарного” мирового порядка тоже требовало духовного стимула, аналогичного тому, что придумали когда-то на Востоке — доктрины посмертной “справедливости”. Эта доктрина появляется всякий раз (в разных вариантах) — когда нужно организовать скрытое рабство под видом благообразной идейной первоосновы, следуя которой люди соглашались бы со своим положением рабов, даже не думая о настоящей пожизненной справедливости для всех.

Парадокс состоит в том, что советская «духовная» интеллигенция (которая была призвана блюсти духовный настрой) первая отказалась от светского варианта доктрины посмертной “справедливости”: она не желала не только трудиться, но и ещё больше не желала жертвовать собой в земной жизни ради всеобщего благосостояния. Мало того, к семидесятым годам, когда появился Вечный огонь, «духовная» интеллигенция уже ощущала, что плоды её деятельности вскоре будут оценены «внешней оценкой общества» как «не заслуживающие посмертной награды» (да и в пропагандируемые ею же идеалы “социализма” многие её представители верили гораздо меньше, чем толпа). Прижизненная слава, которой можно было заменить духовную тоску и страх перед скорым равзенчанием мифа о творческой потенции советской интеллигенции — не могла остановить процесс смены политической ориентации.

[344] Что это, как не отголоски восточного дуализма, перемешанные с древнегреческой мифологией?

В этом религиозном “коктейле” мифологизированное сознание «духовной» интеллигенции, стремящейся к либерализму, нашло религиозную “мистику” для толпы в период марксизма: особую внешнюю привлекательность советской “мистике” самопожертвования придавали образы греческих богов и героев (богами считали себя, а гигантами — считали «врагов»); в т же время более важную внутреннюю сущность — давало эхо посмертного воздаяния, взятое из зороастризма и “христианства”. «Мировым злом» в то время были объявлены все государства, в которых политический строй был не “социалистическим”. Что пригодно для внутреннего употребления либеральная интеллигенция искала, находилась в “творческом” поиске — который, как известно, закончился возвращением в Россию православия.

[345] Хронология появления трубы не описана, однако ясно, что речь идёт о субкультуре зороастризма, сохранившейся на территории современного Азербайджана после краха империи Сасанидов (а может быть и в период Сасанидской империи: газ могли “приручить” когда угодно. Согласитесь, что труба с зажжённым природным газом — для зороастрийцев была находкой, которая позволяла хранить Вечный огонь, не опасаясь за его искусственную поддержку. От трубы зороастрийского храма до газовой горелки Вечного огняСССР — тянутся прямые религиозные параллели — примерно такие же, как от религиозной системы империи Сасанидов к принятию “христианства” в Римской империи.

[346] Вот и “социалистическое” эхо посмертной “справедливости”, скопированное их религиозных систем идеалистического атеизма.

[347] Новейшая светская глобальная разработка эха посмертного воздаяния.

[348] Этот абзац выделен форматированием нами.

[349] Живые же призываются быть беззаветно (то есть — бездумнов контексте такого рода призывов) преданными делу, за которое героически погибли мёртвые (безвременно ушедшие): живым не обязательно повторять подвиг, но продолжать дело (то есть, жить как «зомби», вдохновляясь подвигом мёртвых), приписываемое мёртвым — они должны всей своей жизнью.

В зороастризме, как мы уже знаем, существовал мощный обряд погребения. При умирающем присутствовала собака, которая у зороастрийцев является «священным животным». Собаку любили за беззаветную преданность и верность, ее присутствие символизировало уничтожение всего грязного, порочного, безнравственного… К тому же, согласно зороастрийской вере, души умерших освещали жизнь живущих, а живущие, поддерживая традиции, чли своих предков и желали, в свою очередь, после смерти воссоединиться со своими близкими, отошедшими в 'мир иной'.

Вышеописанные принципы замыкания жизни живущих на «подвиги» умерших (без разбора объективной правоты умерших) способствует “консервации” религиозного духа и веры, что и нужно хозяевам религиозной (или идеологической) системы для «зомбирования» толпы от поколения к поколению.

[350] Имеется в виду: пока в обществе поддерживается культ прославленных предков — они «вечно живые».

[351] Точно подмечено: тем и хорошо светское эхо доктрины посмертной “справедливости”, что оно обнажило замкнутость любой придуманной людьми доктрины посмертного воздаянияне на будущее, а на уже прожитое прошлое. Таким образом выявляется, что эта доктрина