Сравнительное Богословие Книга 6

оформившиеся в «Даосский канон» («Дао Цзан»).

Теократия даосов, в общем и целом почти всегда мирно (за исключением нескольких исторических периодов) существовавшая параллельно государственной иерархии, основанной на конфуцианстве — создала своеобразное «государство в государстве». Теократическая власть “государства” даосских «пап-патриархов» (как их можно назвать, исходя из функций, которые они осуществляли), передававших свою власть по наследству, просуществовало в Китае вплоть до недавнего времени (63-й даосский папа из рода Чжанов после 1949 г. из-за преследования “коммунистов” переехал на о. Тайвань)

.[615] Вначале “государство” даосов было строго организовано и состояло из 24 религиозных общин, возглавляемых наследственно правившими “епископами”. Вся власть в каждой из общин принадлежала группе духовных наставников-даосов во главе с “епископом”, причём все члены организации повиновались им беспрекословно. Жизнь в общинах даосов была организована таким образом, чтобы каждый мог очиститься, покаяться и, пройдя через серию постов и обрядов, «подготовить себя к бессмертию»

.[616]

Несмотря на важную роль наследственной теократии Чжанов и связанных с ней различных даосских организаций, главам которых нередко приписывалась чудодейственная сила и даже власть над демонами и духами, все они были лишь высшей духовной инстанцией, своеобразными хранителями принципов и догматов учения. Реальной административной власти вне своих общин даосские патриархи и “епископы” не имели. Даосская религия за свое почти двухтысячелетнее существование не создала упорядоченной по государственному принципу церковной структуры, и это в условиях “господства” конфуцианства было объяснимым: организационная слабость религиозного даосизма вне его общин способствовала проникновению этой религии во все поры китайского общества. В этом смысле даосизм был близок к буддизму — учению, у которого он очень многое взял как в области теоретической, доктринальной, так и в плане организационном.

Но буддизму удалось стать не только мировой религией, но и государственной религией в некоторых странах, где он слился с официальным идеологическим курсом. Даосизму — не удалось, он остался национальной религией Китая. У Китая в этом отношении уникальный опыт длительного мирного сосуществования трёх религиозных систем, из которых одна «правящая», а две другие — существуют на положении неофициальных, но поддерживаемых государством религий.

Нетрудно догадаться, что «правящая» верхушка давно (самое позднее с момента формирования «Даосского канона») взяла под свой контроль процесс развития даосизма в Китае, наладив устойчивые связи с его иерархами. С другой стороны основы даосского учения даже после его исторической трансформации и искажений — остались ближе к большинству трудового населения Китая

[617] (при этом не надо забывать, что Китай в те времена был и ещё долго оставался рабовладельческим государством) и эта близость вынужденно поддерживалась властями как историческая данность: конфуцианство и даосизм — ровесники. Но в теократии даосского “государства” была своя древняя иерархия, которая в определённое историческое время оказалась гораздо древнее (по преемственности Чжанов), чем официальные китайские власти. Эти два фактора (по меньшей мере) должны были обуславливать стремление верхушки даосской теократии к власти в Китае

,[618] что находило своё выражение в крестьянских восстаниях, вспыхивающих в разные периоды его развития. В такие периоды выявлялась невидимая в мирное время борьба одной иерархии с другой. Но при этом была ещё и третья иерархия — иерархия китайского буддизма… Простые же труженики- рабы зачастую ставились в условия выбора предпочтения одной из иерархий — в периоды обострения их противоречий.

Подтверждением вышесказанному является тот факт, что поздние даосы пытались превратить своё учение в государственную религию, но не силой и противостоянием: они делали всё, чтобы понравиться и пригодиться официальным имперским властям. После окончания периода раздробленности Китая (III–VI вв.) во времена династии Тан (618–907 гг.) даоская иерархическая верхушка верноподданно присягнула служить имперской династии и её иерархии. В то время уже появился мощный конкурент даосизму — буддизм. Даосы, не желая отдавать свои позиции мистифицированной «религии для народа», разработали по буддийскому образцу заповеди («нравственный кодекс»), составили список заслуг и проступков для добропорядочных подданных Поднебесной. В этом списке самые суровые кары налагались за государственную измену или бунт.

В общем, в период средних веков даосская иерархия окончательно “легла” под государственную власть, опасаясь конкуренции буддистов. Мало того, к этому времени из буддизма в даосизм перешло многое, связанное с психотехниками буддизма. А в VII–VIII вв. возник институт монашества по буддийскому образцу, такой, что в некоторых храмах буддисты даже мирно соседствовали с даосами. В эпоху Тан даосы широко расселились по всей стране. В качестве опорных пунктов даосизма повсюду были созданы крупные монастыри, где ученые даосские маги и проповедники готовили своих последователей, знакомя их с основами теории бессмертия. Даосские гадатели и врачеватели, получив первоначальное образование, растекались по Китаю и практически сливались с гражданами Поднебесной, не отличаясь от них ни одеждой, ни образом жизни — только своей профессией. Эта профессия со временем превращалась в наследственное ремесло, так что для овладения им не было нужды в специальном обучении на стороне — требовалось лишь засвидетельствовать свой профессиональный уровень и получить от властей сертификат на право заниматься своим делом. Император Чженьцзун (998 — 1022 гг. н. э.) из династии Сун приказал собрать и отредактировать новый Дао Цзан — «Даосский канон», ещё более приближённый к нуждам сохранения имперской иерархии.

Даосы в средневековом Китае обслуживали также множество храмов и кумирен, создававшихся в честь многочисленных богов и героев, духов и бессмертных постоянно разраставшегося даосского пантеона. Они принимали участие в бытовых обрядах, в частности в церемонии похорон. В раннесредневековом Китае даосизм из преследуемой секты превратился в признаваемую и даже необходимую стране религию. Эта религия заняла достаточно прочные позиции в китайском обществе еще и потому, что она с этого времени не пыталась соперничать с конфуцианством и скромно заполняла те пустоты в культуре и образе жизни народа, которые оставались на её долю. Более того, по своему образу жизни слившиеся с народом даосы сами были теми же конфуцианцами, а своей деятельностью они даже укрепляли идеологическую структуру страны.

Сложнее были взаимоотношения даосов с буддистами, проникшими в Китай в первые века новой эры и активно сотрудничавшими с даосами. Помогая буддизму укрепиться на китайской почве, снабжая его терминами и знаниями, даосизм столь же щедро черпал ритуалы и психотехники у буддистов и “обогащался” за счёт индуистско-буддийской культуры. Даосизм заимствовал у буддистов идеи (представление об аде и рае), институты (монашество), через посредство буддизма познакомился с практикой йогов

[619] и т. п. Но по мере того, как буддизм в Китае приобретал самостоятельность, его идеологи со всё большим раздражением относились к бесцеремонным заимствованиям со стороны даосов.

Отношение монархов к даосскому учению не всегда было благоприятным для последнего, и были времена, когда даосы подвергались гонениям. Так при монгольской династии Юань (1271–1368 гг.) император Хубилай издал эдикт о сожжении всех книг «Даосского канона», за исключением Дао-Дэ-Цзина. После изгнания монголов, чему способствовало нелегитимное во времена их властвования даосское народное движение, пришедшая к власти китайская династия Мин (1368–1644 гг.) приняла даосизм как истинно национальную