— Нет…
— Вот и извольте, господи поручик, скоропалительных суждений избегать… — Савельев достал платок и вытер неведомо когда выступивший на лбу обильный пот. — Нет. Не уеду. Я просто-напросто не намерен идти в штыковую против паровоза открыто. Деликатнее надо, господин поручик, дипломатичнее, тоньше… Пойдемте.
…То ли показалось Савельеву, то ли нет, но Бахметьев то и дело украдкой бросал на него пытливые, изучающие взгляды…
— А каково, собственно, будет завершение дела? — спросил он достаточно небрежным тоном. — Я так понимаю, решено с ним заканчивать?
— Да, вот именно, — ответил Бахметьев бесстрастно. — Ни Аболин, ни его сторож не имеют отношения ни к альвам, ни к прочим
Он вовсе не равнодушно держался, ничуть, чуялось хорошо скрываемое волнение.
— Собственно, следовало бы так и поступить, — сказал Савельев нейтральным служебным тоном. — Но вы же понимаете — Время… Я вовсе не хочу сказать, будто сомневаюсь в заключениях экспертов… куда уж мне, профану совершеннейшему. Но в батальоне у нас привыкли относиться с величайшей серьезностью ко всему, что связано со Временем. Пусть даже, как в данном случае, тревога оказалась напрасной. Мне хотелось бы… Нет, конечно, не проводить надлежащее расследование. Во-первых, я на это не уполномочен, во-вторых, я не имею никакого права вмешиваться в вашу деятельность, охотиться, так сказать, в чужих угодьях. И тем не менее… Мне хотелось бы
— Нет, ну зачем же? — сказал Бахметьев с деланной небрежностью. — Я ведь, Аркадий Петрович, старый бюрократ, пост вынуждает, прекрасно понимаю этакие тонкости. Начальство любит, когда отчеты — всеобъемлющие. Лучше прибавить лишних бумаг, чем не доложить,
Он даже глаза выкатил чуточку, старательно изображая этакого заядлого формалиста. Савельев почувствовал к нему симпатию. Этот человек сделал все, что мог, в его положении. Не стал слепо преклоняться перед авторитетом, как Витковский… правда, и открыто выступить со своим мнением, идущим вразрез, не решился. Понимая наверняка, что тут все же что-то нечисто, он, пусть и в крайне уклончивых фразах, дал о том знать Старцеву, а теперь предоставил Савельеву полную свободу действий. Не борец, конечно — но и не равнодушный чинуша…
— Я полагаю, Роман Степанович, вы не откажетесь сопутствовать господину Савельеву? — все так же старательно изображая равнодушие, поинтересовался Бахметьев.
— С удовольствием! — плохо скрывая радость, отозвался поручик.
— Вот и прекрасно. Надеюсь, общими усилиями мы это дело успешно закроем, и в самом скором времени…
Глава III
КАМЕНЬЯ И ЗЛАТО
![](/pic/9/5/5/4//i_003.png)
Возбужденно прохаживаясь по своему небольшому кабинетику, Рокотов говорил:
— Сергей Валерианович все же порядочный человек. Даже если он не решился открыто выступить в мою поддержку, он дал нам шанс…
— Я так и понял, — кивнул Савельев.
— А господину Витковскому мне так и хочется порой закатить пощечину. Ужасно подмывает, знаете ли.
— Ну, не судите его слишком строго, — рассеянно отозвался Савельев. — Вполне возможно, мы на его месте тоже не рискнули бы выступать против мнения старших генералов. Нельзя упрекать человека, если он не хочет добровольно становиться камикадзе…
Резко остановившись, Рокотов удивленно уставился на него:
— Кем, простите?
Савельев моментально замолчал, словно ему горло перехватило, досаднейший был промах — увы, такое случается, иногда вырвется у человека совершенно неподобающее для
— Самоубийцей, — наконец нашелся он. — Это по-японски. Наш специфический шик, знаете ли — вворачивать японские словечки. Иногда неведомо от чего распространится какая-нибудь дурацкая мода…
Кажется, Рокотова такое объяснение вполне устроило. Маевский, леший его дери… Это он вчера приволок в
Окончательно гася неловкость ситуации, раздался стук в дверь. В батальоне, как и в любом другом военном учреждении, стучаться категорически не принято, но здесь ведь штатские порядки… Молодой человек с военной выправкой протянул Рокотову лист бумаги и кратко сообщил:
— Последнее сообщение от филеров…
После чего покинул кабинет, четко повернувшись через левое плечо. Сразу видно, в отличие от Рокотова, уже успевшего войти в образ штатского, молодой человек совсем недавно сменил мундир на партикулярное платье…
— Ну вот, извольте, — сказал Рокотов с непонятной интонацией. — В стане противника началось некое непонятное оживление. Только что в Москву вернулся Турловский, встретился с Липуновым, а тот почти сразу же отправился к Кирюшину…
— Простите, а кто такой Турловский?
— Ах да, о нем же не упоминалось… Если можно так выразиться, многолетний адъютант Липунова. Сообщник, главный помощник. Столь же изворотлив, как его принципал, и ни разу не попадался и не давал