Когда подвал был закрыт, они вошли в восточный подземный ход, прошли по нему без особых происшествий, а когда вышли на поверхность, то увидели корабли из Пилора, которые ждали их. От одного из кораблей отделились четыре шлюпки и забрали всех, кто оставался на берегу.
Аскер садился в шлюпку последним. Как ни торопил его Моори, он все же постоял секунд десять на берегу и полюбовался в подзорную трубу на Фан-Суор, которую уже энергично обживали аргеленцы.
— Лио, идем! Ты на нее еще насмотришься с кормы корабля! — умоляющим тоном сказал Моори и почти силой втащил Аскера в лодку.
Фан-Суор, словно магнитом, приковывала к себе взоры Аскера. С первых же минут своего пребывания на палубе он обосновался на корме и неотрывно следил за удаляющейся крепостью, облокотившись о борт.
— Что это он так рассматривает? — спросил Латриэль у Моори.
— Откуда я знаю? — отозвался тот. — Может, потому, что крепость красивая, хотя проклятые аргеленцы ее сегодня изрядно попортили.
И вдруг небо раскололось пополам. Гигантский алый столб пламени с золотым венцом по краям взметнулся ввысь, растекаясь стоголосым грохотом по потемневшему небосводу. Белая крепость задрожала — и словно лопнула, вздымая в небеса осколки камня и еще живые тела, которые падали в море вокруг, как фантастический дождь. Вопль ужаса и восхищения вырвался из груди очевидцев этого чудовищного зрелища. Реванш за убийство защитников Фан-Суор был полным: захватчики отправились на тот свет вслед за своими жертвами. Не существовало больше и крепости, этого главного яблока раздора между двумя государствами.
— Там погибло по крайней мере две трети аргеленской армии, — прошептал Каленсор. — Но что могло послужить причиной взрыва?
— Не знаю, — пожал плечами Моори.
— А вы что думаете, господин Латриэль? — спросил Каленсор, — спросил только потому, что Латриэль стоял рядом.
Но Латриэль вдруг закусил губу и вышел из каюты, не ответив. Опустив голову, он прошел по всей палубе с носа на корму и подошел к Аскеру, который так и стоял там с самого отплытия, устремив взгляд в направлении острова.
— Теперь я понимаю, господин Аскер, — сказал Латриэль, все так же глядя в пол, — зачем вы ходили в подвал со взрывчаткой.
Аскер медленно повернулся к Латриэлю, смерил его взглядом и спросил:
— Вы больше ничего не хотите мне сказать, господин Латриэль?
Латриэль с видимым усилием поднял глаза на Аскера.
— Вы действительно великий, господин Аскер, — сказал он. — До сегодняшнего дня я этого не понимал, но теперь я знаю это наверняка. Я буду считать за счастье для себя, если когда-либо смогу быть вам полезным.
Аскер искоса взглянул на Латриэля, улыбнувшись одним уголком рта.
— А вы не так безнадежны, как я думал… Пребывание в армии и в самом деле пошло вам на пользу, господин Латриэль. Вот, кстати, у меня будет к вам одна просьба: не могли бы вы заехать в Пилор за моими вещами? Там есть всякое барахло: одежда, украшения и так далее, но, помимо этого, там остались мой берке Сельфэр и моя сабля, которыми я очень дорожу. Сам я, по понятным причинам, туда поехать не могу: не хочу, чтобы кто-то знал, что я жив. Если вам будет незатруднительно, то я хотел бы, чтобы вы забрали оттуда хотя бы берке и саблю. Безутешный Моори напишет письмецо к коменданту, в котором попросит выдать ему вещи его безвременно усопшего друга, чтобы иметь о нем какую-то память, так что я думаю, препятствий у вас не будет.
— Я с радостью окажу вам эту услугу, — поклонился Латриэль. — Когда мы причалим, извольте подождать меня на берегу, — тогда вы сможете ехать в Паорелу на своем берке и с саблей.
Так и сделали. Аскера с корабля отправили на шлюпке на берег, и в тайную гавань Пилора корабль вошел уже без него. На этом корабле всем морякам, начиная с капитана, именем короля был дан строжайший приказ молчать о том, что Аскер спасся и жив. Это было сделано на тот случай, если Дервиалис еще был в Пилоре, но лично Аскер в этом сомневался: он был уверен, что они с Фаэслер уже находятся на пути к столице. Но лишняя предосторожность не могла помешать, поскольку кто-нибудь мог доложить Дервиалису о случившемся.
Забрав вещи, Латриэль присоединился к Аскеру и Моори.
— У меня для вас новость, господа, — сказал он. — Господин Дервиалис и госпожа Сарголо, услышав о гибели аргеленской армии, немедленно собрались и уехали в Паорелу. Господин Дервиалис пожелал сообщить королю о победе лично.
— Тогда вперед! — сказал Аскер. — О, как мне хочется увидеть их вытянутые лица!
Глава 27
Девятого кутастеф вечером к королевскому дворцу подъехал маршал Эстореи и главнокомандующий господин Гильенор Дервиалис. Его одежда была вся в пыли, и выглядел он очень уставшим. Как только господин Дервиалис скрылся в дверях Виреон-Зора, к дворцу одновременно подъехали две кареты; из одной вышла госпожа Фаэслер Сарголо, из другой — господин Сезирель, верховный жрец Матены. Оба были одеты в пышные придворные наряды, а госпожа Сарголо еще и благоухала духами. Они учтиво раскланялись друг с другом и также вошли в Виреон-Зор.
Король и королева сидели в Зале Доблести и слушали игру придворного музыканта на целерио, привезенном королевой из Корвелы. Зал был полон придворных, которые беседовали между собой, обсуждая последние новости.
В зал вошел Дервиалис, и все головы повернулись к нему.
— Мой король, я привез вам радостную весть, — сказал Дервиалис, кланяясь. — Правда, в этой вести есть доля горечи, но, как гласит пословица, нет худа без добра… или наоборот…
— Я слушаю вас, Дервиалис, — кивнул король, пропустив мимо ушей произнесенную некстати пословицу. — Что за горечь?
— Крепости Фан-Суор больше не существует, — ответил Дервиалис. — Гарнизона, ее охранявшего, тоже.
— Так что же это за радостная весть?! — завопил король. — До каких пор моя армия будет допускать роковые ошибки? Вам мало смерти господина Аскера, который… который… — король едва сдерживал слезы.
— Мой король, это еще не все, — быстро сказал Дервиалис, вставив свои слова в первую же паузу в речи короля. — Фан-Суор взорвалась, когда аргеленская армия уже была внутри. Короче говоря, у Аргелена теперь нет армии.
По рядам придворных пробежал сдавленный шепот.
Король непонимающе заморгал глазами.
— Как так — нет? Неужели это правда?! Господин Дервиалис, если это действительно так, то это лучшее, что я слышал за последнюю неделю. Но ведь у них осталось то оружие…
— Мой король, это пустяки. Оно не так мощно, чтобы достать до Пилора, — фантазировал на ходу Дервиалис, — и, может быть, такое большое, что его нельзя перевозить. Оно нам не страшно.
— Вы успокоили меня, господин Дервиалис, — выдохнул король. — Вы наверное, устали с дороги и хотите отдохнуть? Можете идти… хотя нет. Я хотел бы узнать у вас подробности гибели моего дорогого Аскера… да будет ему на том свете лучше, чем на этом… — болезненный спазм снова сжал королю горло.
— Это такая нелепая смерть, мой король, — начал Дервиалис, изображая скорбь и ища взглядом Фаэслер и Сезиреля. Они уже были в зале, и Дервиалис успокоился. — Понимаете, мой король, господин Аскер поздним вечером гулял по крепостной стене Пилора… Дул сильный ветер, а рукава у господина Аскера, что твои крылья, — вот, я думаю, его и сдуло со стены. В любом случае, от чего бы он ни упал, но он
