пощадить вас. Чего же вы еще хотите?
Легкое пренебрежение, сквозившее в тоне Аскера, оказало на Дервиалиса удручающее действие.
— Я знаю, — сказал он с горечью, — какого вы обо мне мнения, господин Аскер, и — увы, вы правы. Я не разглядел вашего истинного лица и теперь вынужден пожинать то, что сам посеял. Знаете, я всегда мечтал о таком друге, как вы: умном, смелом, со своими взглядами на жизнь. У меня никогда не было настоящего друга, — просто я никогда не встречал аврина, который привлекал бы меня своими поступками и был бы достоин подражания. Сейчас я восхищаюсь вами и проклинаю свою судьбу, которая ослепила меня и помешала мне увидеть в вас того, кем вы на самом деле являетесь.
«Он думает, что как следует разглядел меня изнутри, — внутренне усмехнулся Аскер, — когда он только и делает, что старается разглядеть меня снаружи. Его еще ждут сюрпризы. Иногда полезно оттолкнуть, иногда полезно привлечь. Приступим…»
— Господин Дервиалис, — сказал он, заглянув Дервиалису в глаза, — ваше раскаяние так искренне, что оно тронуло мое сердце. Скажу вам откровенно, и я не раз жалел о том, что судьба развела нас по враждующим лагерям. Если бы вы знали, как мне было больно, когда вы падали с берке на гранитные плиты Дворцовой площади, сраженный моим копьем! Да, мне было больно, и я не стыжусь признаться в этом, потому что вы, господин Дервиалис, первым признали свои ошибки и тем самым показали, как должен поступать истинно благородный аврин. Но я не мог поступить иначе, и мне пришлось драться с вами и победить.
В голосе Аскера зазвучали трагические нотки.
— Я был при дворе всего один день, и мне ничего не оставалось, как самоутвердиться таким способом… Позже я не оставлял надежды, что ваше отношение ко мне изменится, но вы были все так же враждебны ко мне. Когда в Пилоре я понял, что вы заодно с Фаэслер Сарголо, которая могла желать мне только смерти, я не хотел верить своим глазам, но мне пришлось поверить…
Аскер, казалось, готов был разрыдаться. Дервиалис выхватил из кармана платок и протянул его Аскеру, но тот, изображая одновременно слабость и стремление не казаться слабым, с негодованием оттолкнул его руку.
— Не надо. Если вы думаете, что я собираюсь плакать, то вы ошиблись, — и Аскер в самом деле пустил слезу.
Дервиалису показалось, что его сердце сейчас разорвется на маленькие кусочки.
— Господин Аскер… Господин Аскер… — только и смог выговорить он, не зная, как ему вымолить прощение.
— Но я умолял короля пощадить вас, — продолжал Аскер, борясь с подступившими к горлу рыданиями, — потому что верил, что в конце концов вы поймете всю глубину ваших заблуждений относительно меня… И я не ошибся.
Аскер поднял на Дервиалиса влажные глаза и дрожащим голосом произнес:
— Я буду счастлив считать вас моим другом, господин Дервиалис.
Некоторое время Дервиалис не мог вымолвить ни слова. Поняв, что это ему не скоро удастся, он просто взял правую руку Аскера, так что она почти утонула в его широких ладонях.
— Господин Дервиалис… прошу вас, уходите… — прошептал Аскер, — я должен побыть один..
— Да-да, конечно, — засуетился Дервиалис, обретя дар речи. Поняв, что ему пора уходить, он встал с кресла и с видимой неохотой выпустил руку Аскера.
— Я так рад, что мы наконец поняли друг друга, — сказал он, и его голос при этом предательски задрожал. Не желая обнаруживать перед Аскером своей слабости, он поклонился и, пятясь задом, исчез в дверях.
Аскер откинулся в кресле и вытянул ноги.
— Ах ты, лживый лицемерный притворщик! — сказал он сам себе, улыбнувшись под нос. — Мой эксперимент увенчался полным успехом: Дервиалиса просто не узнать. Я действительно могу делать с ним все, что хочу, и теперь бы самое время остановиться, но ведь он же будет ходить за мной, как привязанный, и житья мне точно не даст. Нет, верно говорит пословица: уж коль зашел в воду по пояс, то должен зайти и по грудь. Ах, Кено, учитель мой, что за радость вам сидеть в вашем Баяр-Хенгоре, когда здесь столько интересного? Кто сказал, что адепт пятой ступени Сиа не может жить среди авринов? Много соблазнов? Для меня единственный соблазн — это использовать свои способности в полную силу, и я, пожалуй, ему поддамся.
В кабинет вошел Моори. Впрочем, грохот его шагов был слышен еще на лестнице, но Аскер пропустил его мимо ушей, и появление Моори стало для него неожиданностью.
— Лио, — сказал Моори с порога, — в воротах я столкнулся с Дервиалисом. Что понадобилось этой сволочи в твоем доме? У него было такое выражение лица, как будто его восстановили в должности маршала Эстореи.
— Я приобрел себе
—
— Ну-у, это не совсем такой друг, как ты…
— Какой же еще тебе нужен друг? До сих пор я по простоте душевной думал, что в природе существует только один вид дружбы, а теперь оказывается, что их несколько? Лио, он же чуть не укокошил тебя, а теперь ты пригреваешь эту змею у себя на груди!
— Предположим, до пригревания на груди дело еще не дошло… — промурлыкал Аскер, все так же разглядывая свои когти, — но, думаю, он на это рассчитывает.
— Лио, я не понимаю, о чем ты? — спросил Моори, уловив двусмысленность в тоне Аскера. — Расскажи, в какую игру ты играешь на этот раз!
— Не сейчас, — мягко сказал Аскер. — Твое воспитание слишком традиционно, чтобы ты мог правильно воспринять то, что я собираюсь сделать.
— Слишком традиционно?! Лио, ты говорил о каком-то эксперименте, но это совсем не похоже на эксперимент! Этого гада надо было казнить, как хотел король, а ты оставил его жить и даже позволяешь ему топтать паркеты в этом доме!
— От паркетов не убудет: на то есть слуги, чтобы их чистили.
— Да не о паркетах речь, Лио! Речь о тебе и Дервиалисе!
— А что такое обо мне и Дервиалисе? — Аскер оторвался от созерцания своих рук и в упор взглянул на Моори. — Что ты вообще знаешь обо мне и Дервиалисе?
— Да ничего я не знаю! — раздраженно пожал плечами Моори. — От тебя же и слова не добьешься!
Аскер усмехнулся и назидательно изрек:
— Спокойствие — лучшее украшение аврина и наивысшая добродетель. Так записано в Нагана- Сурра, и у меня нет причин сомневаться в правдивости слов этой великой книги. Успокойся, и пойдем проведаем нашего оптика.
В мастерской Эрфилара и впрямь дым стоял коромыслом: с дюжину подмастерьев что-то пилили, варили, плавили, под потолком клубился ядовитый вонючий дым, грохотали молотки и гудело в тигле алое пламя.
Эрфилар, весь черный от копоти, вылез навстречу Аскеру и Моори из какой-то кладовки, вытирая руки о фартук.
— Добрый день, господа, — сказал он, белозубо улыбаясь.
— Добрый день, господин Эрфилар, — сказал Аскер. — Как быстро вы тут все организовали! Откуда столько помощников?
— Одолжил у соседей и собратьев по профессии, — пояснил мастер.
— Гм… И вы уверены, что все они надежны?
— Об этом не беспокойтесь, господин Аскер, — улыбнулся Эрфилар, — они надежны, как могила, ибо не ведают, что творят. Каждый знает свою часть работы, а собирать все вместе буду я лично. Думаю, сделать это будет лучше всего у вас дома.
