Заря над Скаргиаром

— Да, вы правы, господин Эрфилар. Вы — просто золото!

Мастер расцвел от похвалы.

— Господин Аскер, — сказал он, смущенно потупив глаза, — я осмелился, прежде чем строить ваш агрегат в натуральную величину, проверить правильность снятых вами чертежей на маленькой модели. Она у меня наверху, и я ждал вашего прихода, чтобы испытать ее.

— Отлично, господин Эрфилар, — подбодрил мастера Аскер, — я и сам не уверен в своих чертежах. Пойдемте посмотрим.

Они поднялись наверх, в жилые комнаты. Эрфилар провел гостей в свою спальню, задернул шторы и, став на четвереньки, полез под кровать. Спустя минуту он вылез оттуда, чихая от пыли, и вытащил небольшой ящик. Поставив ящик на тумбочку у кровати, он откинул крышку.

— Вот что у меня вышло, — сказал он.

Аскер заглянул в ящик.

— Это Стиалор, вне всяких сомнений, — сказал он. — Покажите нам, как он работает.

Мастер извлек из ящика хрупкое деревянное сооружение с тоненькими, как молодой ледок, стеклами зеркал.

— Смотрите, господа, — сказал он, — вместо призмы, высеченной из кристалла, я использовал кусок стекла. Источником света нам послужит свечка, поскольку для нас важна не мощность, а только принцип действия.

Эрфилар зажег свечку и поднял ее в левой руке высоко над аппаратом, а правой взялся за крошечный рычажок и начал его поворачивать, настраивая зеркала на фокус. Постепенно маленькая стеклянная призма начала испускать лучи света, которые при дальнейшей настройке стали сходиться в пучок. Тонкий луч пробежал от аппарата к окну и прожег в шторе дырочку. Заметив это, Эрфилар поспешил задуть свечу.

— Браво, мастер! — воскликнул Аскер. — Он работает, и это главное. Знаете что? Я подумал, что нашему аппарату надо дать новое имя. Такая машина, как боевой берке, как корабль, должна иметь свое собственное имя. Я подумал, что вы, как отец этого аппарата, имеете полное право дать ему имя, которое поднимало бы боевой дух в сердцах эстеан и наводило ужас на наших врагов.

На самом деле Аскер хотел, чтобы его аппарат, Огненную Смерть, как он его про себя называл, поменьше отождествляли с прежним Стиалором: он хотел быть уверен, что король Лиэрин Клавигер не потребует обратно свое оружие.

— Я придумаю такое имя, — сказал Эрфилар. — Оно будет звучать, как боевой клич, поднимая эсторейскую рать на подвиги!

— А эту изящную игрушку, — Аскер указал на модель, стоявшую на тумбочке, — отдайте мне. Когда новый аппарат будет готов, она займет почетное место на моем столе, а пока я спрячу ее подальше от чужих глаз.

Эрфилар засунул модель обратно в ящик и подал его с поклоном Аскеру. Тот принял его в свои руки и тут же отдал Моори, сказав:

— Смотри, не урони: она очень хрупкая.

Моори покрепче зажал ящик подмышкой. Аскер направился к двери, и Эрфилар поспешил забежать вперед, чтобы открыть перед ним дверь.

Спустившись вниз, они попрощались с мастером и пошли домой. Всю дорогу Моори не отрывал взгляда от ящика, надежно затиснутого подмышкой, и напевал мелодии военных маршей, а потом сказал:

— Теперь держись, Аргелен! Мы установим эту штуку в Пилоре, и пусть только прихвостни королевы Геренат попробуют сунуться в нашу сторону!

Когда они проходили по улице Корабелов, из-за угла одного дома высунулась голова, покрытая капюшоном, из-под которого блестели холодным блеском желтые глаза.

— Идите, голубчики, — хихикнул обладатель желтых глаз, — и не уроните вашу штучку. Мой аргеленский партнер велел мне следить за вами, и я уж прослежу… Я прослежу, чтобы вашей затее ничто не помешало!

Глава 31

В королевском дворце в Исгенаре, столице Буистана, царила тишина. Стояла поздняя ночь, и все придворные давно разошлись по домам. Смолкли веселые шутки, смех, пение и музыка, и только огонь факелов, развешанных по стенам, тихо потрескивал, да гулко отдавались в коридорах шаги стражи, совершавшей свой ночной обход.

Принцу Рисгеиру не спалось. Несмотря на то, что он был молод телом и крепок духом, его мучила бессонница — этот вечный недуг стариков, заставляющий их питать мрачные думы об отдохновении в могиле. Но для принца Рисгеира это была далеко не первая бессонная ночь: в последнее время он часто просыпался от малейшего шороха, а то и не засыпал вовсе. Каждую минуту своего существования он ожидал некой вести, которая должна была изменить его судьбу, и ночью это ожидание становилось нестерпимо мучительным.

Принц Рисгеир ждал вести о смерти короля Игерсина, своего отца. Вот уже несколько последних лет короля подтачивал изнутри неизлечимый недуг, и король таял, как свеча, слабел и делался все бледнее. Со временем он стал похож на бесплотное привидение, которое непонятно каким образом еще держится на этом свете. Но, наделенный неукротимым духом, король Игерсин мужественно сопротивлялся болезни, и в то время, как тело медленно умирало, душа продолжала жить полнокровной жизнью. Во дворце всегда было полно народу, и жизнь кипела ключом, сосредоточиваясь вокруг королевского ложа, на котором лежал он, бессильный даже поднять руку над головой, но одним своим взглядом способный осчастливить всякого из своих подданных или уничтожить, — он, король Буистана Игерсин Истилис.

Принц Рисгеир был молод и полон сил, но король никогда не доверял ему серьезных государственных дел, говоря:

— Вот подожди, сын мой, когда-нибудь я умру, и ты займешь мое место. Тогда бремя короны полностью ляжет на твои плечи, а пока у тебя есть время — развлекайся, люби и живи в свое удовольствие.

Но принц Рисгеир с детства только и мечтал о том, как он станет королем. Он никогда не понимал младшего брата, принца Халисара, который мечтал о далеких краях, чудесах и магии. Вот и домечтался, сгинул в чужом краю без следа, а все потому, что в голову залетели глупые сказки о том культе и о мифических мудрецах, живущих в Баяр-Хенгоре. Как три года назад отправился в путь, так о нем ни слуху, ни духу. Нашел ли он то, что искал, и где пропал — неизвестно, только забрал из королевских стад самого лучшего берке на весь Скаргиар да отцовский меч, с которым тот в юности ходил в походы. Ну да об этом жалеть нечего: младший братец — что отрезанный ломоть. Меньше мечтать надо, а больше думать о будущем, которое тебя ждет. Ждет — не дождется… «Когда-нибудь я умру», — говорил отец, только вот когда же наступит это заветное «когда-нибудь»? Если бы отец доверил ему хоть какое- нибудь дело! Но он не хочет делиться со своим сыном и малой толикой той огромной власти, которой он располагает. Почему, отец, почему? Ты уже обеими ногами стоишь в могиле, и единственное, что ты еще делаешь сам — это подписываешься на приказах. Неужели я, твой сын, будущий король, не помог бы тебе? Но ты твердишь одно: «Подожди, сынок, пока я умру».

Временами принц впадал в отчаяние. Ему казалось, что король Игерсин никогда не умрет, что он переживет его, своего сына, все так же лежа на постели, мертвый телом, но живой духом, до чего живой! Вот почему принц просыпался от малейшего шороха: он ожидал, что к нему в покои войдут королевский врач и начальник охраны и скажут: «Король Игерсин скончался. Да здравствует наш новый повелитель, король Рисгеир!»

И поэтому теперь, когда в двери заглянул слуга, принц вскочил со шкур, расстеленных по полу, и подбежал к двери.

— Что такое? — спросил он прерывающимся голосом.