– Странно, – повторила Мэри Бет.
Глава 12
Андреа Де Хевен вошла в тень высокой изгороди и принялась рассматривать окно в доме напротив. Занавески задернуты. Но пробивающийся в щель свет выглядит многообещающе.
Лайам, ты дома?
Лайам, ты думаешь обо мне?
Женщина подняла воротник шубки из крашеного кролика. Вспыхнули огни фар. Мимо прогрохотал микроавтобус. В нем было четверо молодых людей.
Все размахивали руками и что-то кричали.
Андреа поправила огненно-рыжие волосы, опустила локон на один глаз – так сексуальнее. Дома она пробовала собрать волосы на затылке и связать их, но потом передумала. Пусть они будут распущенными. Свободными. Необузданными.
Для тебя, Лайам!
Андреа думала о нем всю неделю. Одержимость? Может быть! Но что еще ей прикажете делать?
Заботиться об этой чертовой недвижимости? Показывать дома и квартиры студентам и их занудным профессорам? Да у них ни у кого нет ни цента! Или считать деньги, вырученные за аренду трех домов, которые оставил ей отец?
На самом деле отец оставил ей пять домов, но этот проныра Скотт продал два из них, чтобы оплатить свои долги. А потом сбежал со своей секретаршей.
Андреа вздохнула. Она посмотрела на беззвездное небо и постаралась сдержать слезы.
Не стоит размазывать тушь, дорогая!
Не может быть, чтобы от кокаина мне хотелось плакать! Кокаин должен бодрить.
Андреа потерла нос. Может быть, я не достаточно накрасилась...
Женщина покачала головой, покусала губку, пробуя вкус губной помады.
Начать жизнь сначала!
Это про
Мне сорок два, а я чувствую себя на все шестьдесят!
Но, по крайней мере, у меня есть друзья. Делия, которая вырезает рецепты, как примерная домохозяйка пятидесятых, но никогда по ним не готовит. И при этом умудряется весить две сотни фунтов в чем мать родила.
В чем мать родила? Хорошее выражение! Я предпочла бы посмотреть на
И Эстер. Мой фармацевт. Что бы я без нее делала!
Андреа пошмыгала носом. Да, пожалуй, я недостаточно накрасилась.
Что сказали Эстер и Делия, если бы увидели меня здесь? Если бы поняли, что я готова наброситься на этого красивого профессора? Разве для меня это имеет значение? Вовсе нет!
Кроме того, он сам на меня бросается.
Я знаю, как обстоит дело. Тогда, в августе, когда мы первый раз встретились. Я показывала ему дом. Я чувствовала на себе взгляд его карих глаз. Я знала, о чем он думает. Он вовсе не бестелесное существо.
А как он потерся о меня в дверях, когда проходил в столовую? А потом сделал вид, словно это случайность! Ничего себе, случайность! Да он прижался ко мне всем телом! И эти темные глаза на моем лице, на моих грудях! Такие проницательные, такие выразительные глаза!
Он разговаривал со мной так нежно, так сексуально. Да еще этот его прелестный ирландский акцент! Он меня дразнил, прямо-таки флиртовал со мной, поглаживая мою руку, когда мы зашли на кухню!
Я помню все его прикосновения. Все!
И потом, чувствуя на себе его глаза, я была на седьмом небе! Я знала, куда он смотрит. Я знала, что ему нравится то, что он видит!
Наверху так жарко! А между мной и Лайамом был особый жар. По его улыбке я поняла, что он его тоже ощущает.
Я провела его в спальню. Если бы в этот момент тамбыла кровать!...
И на прошлой неделе. Тем вечером, когда я «случайно» заглянула к нему. Он дал мне понять, что мы с ним понимаем друг друга.
Взаимное влечение. Так сказал бы профессор. Он не такой, как другие профессора с их рыбьей кровью. Те просто старые развалины и пройдохи. С немощными телами и блеклыми лицами. А у Лайама кровь горячая. Как у меня!
Во мне тоже есть несколько капель ирландской крови. С материнской стороны. По крайней мере, мне кажется, что мать мне об этом что-то говорила.
Сегодня я хочу, чтобы во мне было нечто ирландское, Лайам!
