РУИНЫ
Хиатус ринулся вперед, и остальным ничего не оставалось делать, как последовать за ним. — Дриада! — закричал он вновь. — Наконец-то я тебя нашел!
Нимфа заметила своего обожателя и попыталась скрыться, однако она, как и дерево, была настолько слабой и беспомощной, что у ее ничего не получилось. Поэтому дриада наклонила голову вниз, закрыла лицо руками и закричала:
— Проходи мимо, чужестранец! У меня нет ничего общего с взрослыми людьми!
— Неужели? Ты меня не узнала? Я же Хиатус! Дриада несколько растерянно подняла взор:
— Прости, но я не знаю ни тебя, ни твоих спутников. Пожалуйста, уходите, мне очень стыдно предстать перед вами в таком виде. Просто силы почти на исходе. Я не могу даже стать невидимой! Боюсь, вы окончательно погубите мое дерево!
Ирис сделала шаг вперед:
— Позвольте представиться: я — волшебница Ирис, повелительница иллюзий. — С этими словами она попыталась изменить окружающее пространство, однако вместо приятного местечка ей удалось нарисовать только лишь унылую влажную пещеру. — О, я вовсе не это имела в виду, — произнесла она. — Пещера превратилась в зимнюю равнину. — И это не то… Что же со мною случилось? Я хотела изобразить летний лужок!
— Твои способности оказались извращены безумием — равно как и таланты всех остальных, — сказала Менция. — Попытайся изобразить что-либо ужасное.
— Да я способна на настоящий ад! — раздраженно воскликнула Ирис, и внезапно прямо над путешественниками засверкало солнце, зачирикали птички, а зимняя равнина действительно превратилась в летний луг.
— Волшебница собиралась сказать, что каждый из нас — член одной команды, — произнесла Менция в сторону Дриады. — Быть может, она сумеет вернуть тебе прежнее ощущение окружающего мира… хотя бы ненадолго.
— Не стоит мучаться со мной, — с горечью произнесла Дриада. — Позаботьтесь лучше о растении!
Ирис перевела взгляд на дерево. Оно действительно находилось в плачевном состоянии: ветви согнулись, кора облупилась, а ствол начал медленно, но верно прогнивать. Что же касается нимфы… то она выглядела как сморщенная старуха.
— Он!
Дерево моментально приняло свой первоначальный внешний вид с блестящей коричневой корой и огромной сильной кроной. Вслед за ним расцвела и Дриада. Гари догадался, что нимфа является отражением своего дерева, даже в том случае, если внешний вид — всего лишь обыкновенная иллюзия. Теперь окружающим людям стало понятно, почему обыкновенный смертный человек был способен влюбиться в Дриаду до конца собственных дней: эта женщина оказалась несказанно прекрасной. Конечно, Гари оставался в душе горгулием, а потому абсолютно не понимал женской красоты… Однако девушка произвела на него огромное впечатление! Возможно, причиной тому стало безумие, которое ставило все с ног на голову.
— Что же касается Хиатуса, — рассудительно продолжила Менция, — то он хотел рассказать вам следующее: в возрасте одиннадцати или двенадцати лет он встретил прекрасную даму и полюбил… Кажется, это было двадцать семь лет назад.
— Ну, теперь понятно, — ответила Дриада. — Но ведь сейчас Хиатус вырос. А это в корне меняет все.
— Ты напророчила мне, что я никогда не увижу девушку, столь же прекрасную, что и ты, — напомнил ей Хиатус. — Так оно, в сущности, и произошло. Именно поэтому я хочу жениться только на тебе!
— Жениться! — воскликнула пораженная Дриада. — Но ведь нимфы никогда не выходят замуж. Особенно за смертных.
— Но ты…
— Я никогда не обещала выйти замуж — это исключено! — ответила она с удивительной твердостью в голосе. — Я просто сказала, что ты никогда не увидишь смертную девушку красивее, чем я.
Хиатус почувствовал себя неловко.
— Но я думал…
— Она права, — произнесла Ирис. — В течение всего своего длительного повествования ты ни разу не упоминал о том, что Дриада обещала… Или намеревалась выйти за тебя замуж. Скорее всего нимфа занималась своим обычным делом — дразнила молодого смертного, вот и все.
— Но я хотел
— И нечего тут возмущаться, — начала оправдывать Дриаду Менция. — Нимфы обязаны заниматься тем же самым, что и демонессы, — дразнить глупых людей! Вы даже представить себе не можете, насколько сильно зависит их отношение от внешности собеседника! Честно говоря, нас абсолютно не волнует внутренний мир человека!
— Но меня-то волнует! — возразил Хиатус. — Я хочу держать ее на руках, целовать ее губы и ощущать ее тело подле себя!
— А как же ее душа? — спросила Ирис.
— Ее… что?
