На это Тыяхша ничего не сказала, еще раз провела по стеклу и зачем-то спросила:
– Какие у тебя глаза?
– Сейчас, наверное, мутные, а вообще – зеленые.
– А почему сейчас мутные? – не поняла девушка. У нее самой глаза были голубые. Бездонные.
– Глаза – зеркало души, – вспомнил Влад расхожее утверждение. – На душе у меня сейчас мутно, в глазах – соответственно. – Он облизал потрескавшиеся губы и попросил: – Слушай, у тебя вода есть? Что-то в горле совсем пересохло.
– Сейчас.
Она отошла к лошади и принесла походный сосуд из уродливой тыквы, покрытой черным лаком. Придерживая голову землянина, помогла ему напиться. Сделав несколько жадных глотков, Влад оторвался от фляги и поблагодарил кивком. Ему полегчало.
– Значит, говоришь, дьявольщина у вас тут происходит, – сказал он, вытерев губы ладонью. – Зверь выскочил из Бездны и давай души людские воровать. Так?
– Можно сказать – Зверь, а можно сказать – Звери, – поправила Тыяхша. – Зверей Бездны много, но все они – один Зверь.
– И все такие вот невидимые?
– Ты его не видел?
– Нет, знаешь, не видел. Чувствовал зад… Чувствовал, что где-то рядом, но не видел. Потом птица появилась. Потом… Слушай, а ты что – его видела?
– Конечно, видела. Я же Охотница. Я из Круга Хранителей Сердца Мира.
Тыяхша произнесла это так, словно ее принадлежность к некоему таинственному ордену могла объяснить все. Влад несколько растерялся.
Не давая землянину опомниться, девушка бесцеремонно ощупала его голову за правым ухом, затем за левым, после чего заявила:
– А ты, между прочим, особенный.
– Это я-то? – удивился Влад. – Чем же?
– Чувствовал присутствие Зверя?
– Так точно. Было дело.
– Вот. А обычные люди этого не могут.
– Совсем?
– Совсем.
– Надо понимать, чуют его только такие, как ты?
– Ну да, – подтвердила Тыяхша. – Только Охотники ощущают присутствие Зверя. И только они видят, каков он на самом деле. Другим взглядом.
– И какой он на самом деле?
– Зверь?
– Ну да.
Девушка попыталась найти слова, чтобы описать неописуемое, но не смогла, и сама спросила:
– А какой из себя ужас?
Влад хмыкнул:
– Извини. Всю тупость своего вопроса осознал. Больше ни о чем подобном спрашивать не буду. Во всяком случае, постараюсь. – И, помолчав, решил сменить тему: – Слушай, ты так здорово на всеобщем шпаришь. Где научилась?
– Вы земляне, наверное, считаете, что мы тут совсем дикари отсталые, – сказала Тыяхша, нахмурив красивые брови. – А мы не отстаем. Мы просто никуда не спешим.
Она произнесла это с вызовом и, поджав губы, стала смотреть куда-то вдаль. Влад понимающе улыбнулся и, чтобы впредь не было между ними никаких недомолвок, озвучил свою личную позицию по столь болезненному для малых, но гордых народов вопросу:
– За всех, подруга, не скажу, не уполномочен, а лично я ничего такого не считаю. По мне – хоть голышом тут бегайте и колеса не знайте, только людьми порядочными будьте. – И пока Тыяхша решала, обидеться или нет, еще раз спросил: – Все-таки где так щебетать научилась?
– В здешнем филиале Открытого университета, – наконец ответила Тыяхша и махнула рукой в сторону запада. – Там, в столице.
– В Киарройоке?
– Ну да, в Киарройоке. Где же еще?
– Столиц много, – напомнил Влад. – А сейчас где трудишься?
– Преподаю в частной школе. Там же, в Киарройоке.
– Что преподаешь, если не секрет?
