кость гудит? Материя!
– Материя – это всего лишь сгущенная энергия, – спокойно сказала Охотница.
– Чем же она сгущена?
– Словом, конечно. Придумает ум слово, и налипает на него энергия. Поэтому хорошо, когда слово правдиво, а когда лживо – худо.
– Ты всерьез веришь, что слово творит предмет?
– Я бы сказала – феномен.
– У-у, какие ты слова знаешь! – искренне восхитился Влад.
Тыяхша горделиво вскинула подбородок:
– Да уж, не ветром в люльку заброшена. Или ты хочешь, чтобы я из себя дурочку провинциальную разыгрывала?
– Не-а, не хочу. Мне как раз умные девки нравятся.
– Ой! – воскликнула Тыяхша. – Сейчас сомлею – я нравлюсь Носителю Базовых Ценностей!
Она произнесла это с такой язвительностью, что Влад смутился. По-настоящему смутился. И, сообразив, что ляпнул что-то не то, постарался вернуть беседу в правильное русло.
– Ты знаешь, – сказал он, – а на Земле когда-то жил человек, который учил, что вначале было слово.
– Правильно учил, – похвалила Тыяхша неизвестного ей человека.
– Якобы Бог сказал это слово, и все появилось.
– Правильно. Очень правильно. Только не появилось, а проявилось.
– Ну, пусть так. Как видишь, идея мне в принципе знакома, живет в крови, и отторжения не вызывает. Больше того, слова я люблю, они меня греют. Но что дальше?
– А дальше… – Девушка на секунду задумалась. – Дальше нужно уяснить, что в Мире все едино и все связано со всем. Абсолютно все. А значит, и ты. Ты связан со всем.
Влад с готовностью принял такое положение вещей.
– Ну и чудесно. Со всем так со всем. – Какое-то время он прокручивал в голове эту мысль, потом поделился с Охотницей выводом: – Тогда и все в Мире связано со мной.
– И ты со всем, и все с тобой, – подтвердила Тыяхша. – Ты связан с любым феноменом Мира, а любой феномен Мира – с тобой. Мало того, в определенном смысле ты – это и есть весь Мир.
– А Мир – это я?
– Ну да, конечно. – Она махнула рукой в сторону, где лежал бурый валун. – И вон тот камень на дороге – это ты. Возникнет желание, можешь поднять его в воздух и отшвырнуть.
Валун вдруг сорвался с места, завис на двухметровой высоте, потом отлетел по дуге в сторону и покатился в овраг. И там где-то с полминуты, ссыпаясь на дно, шуршал потревоженный щебень.
– Сможешь так? – спросила Тыяхша.
Влад мотнул головой:
– Это выше моего понимания.
– А ты разве понимаешь, как ты вскидываешь руку, когда ты ее вскидываешь?
– Рука – она часть меня.
– Я про то и толкую. Пойми, тот камень тоже часть тебя.
– Если бы он был в почке…
– Он и без таких сложностей часть тебя.
– И тебя?
– Бесспорно. Ведь все связано со всем.
– И я с тобой?
– Конечно.
– Приятно подумать, что ты и я – одно.
– Учу-учу не думать, а он все думает, – нахмурилась девушка. – Да еще и о всякой ерунде. Прекращай! Лучше приступай к тренировкам. Вон видишь впереди камень?
– Вижу.
– Сдвинь.
– В смысле – не прикасаясь?
– Ну конечно. Как еще?
Они остановились, и Влад попробовал. И до того сосредоточился, что аж пот на лбу выступил и позвоночник заныл в районе копчика. Но все равно ничего не вышло. Попытался еще раз – без толку. Не выходило. В третий раз пробовать не стал. Развел руками, дескать, извини, подруга, но такие чудеса мне не по силам, и признался:
