Открыв глаза, Харднетт увидел, что его трясет за плечо огромный чернокожий стюард. Трясет настойчиво, но вместе с тем как-то очень и очень вежливо.
Добившись своего, стюард не то напомнил, не то спросил:
– Мистер Харднетт?
– Тут мой сон исчезает, как вода в воде, – предупредил сам себя полковник и окончательно проснулся. – В чем дело, брат?
– Простите за беспокойство, сэр. Вы мистер Харднетт?
– Допустим. С вероятностью девяносто девять и девяносто девять.
– Вас, сэр, просят пройти в командную рубку.
– Кто?
– Мистер Донг, сэр.
– Кто такой мистер Донг и с чем его едят?
– Капитан, сэр.
– Капитан «Махаона»?
– Да, сэр. Он приглашает вас, сэр.
– Что, прямо сейчас? – уточнил Харднетт.
Стюард кивнул:
– Это срочно, сэр. Я провожу вас.
Полковник, не имея ни малейшего представления, зачем он мог понадобиться капитану, но, понимая, что по пустякам тот не стал бы беспокоить, согласился:
– Почему бы, собственно, и нет. Куда идти, брат? Где Магомед?
– Не Магомед, сэр, – поправил его стюард. – Капитана зовут Донг.
– Ну хорошо, пусть будет Донг. Где он?
– Следуйте за мной, сэр.
Стюард провел его по запутанным служебным галереям закрытой для пассажиров «красной» зоны, помог преодолеть три контрольных шлюза и оставил на пороге в святая святых – командную рубку.
Центр управления кораблем представлял собой полусферу выгнутые стены которой служат одновременно и экранами. Большинство из них были заполнены различными блок-схемами, колонками справочных данных и быстро сменяющими друг друга строками технологических донесений. Некоторые экраны пустовали, но светились матовым светом в готовности в любую секунду приступить к работе. Центральный же, самый большой (надо думать – обзорный) накрывало металлопластиковое жалюзи.
«И действительно, – подумал Харднетт, – чего там, за бортом, обозревать-то на запредельной скорости? Очевидную избыточность Пространства? Перетекание времени из пустого в порожнее? Бесформенные пятна и полосы? Лишнее все это…»
За пультами, раскиданными по рубке на первый взгляд в хаотическом порядке (на самом деле, конечно, в строго выверенном с точки зрения эргономики), дежурила вахтенная команда: пилот с помощником, баллистик, бригада навигаторов, два администратора бортового вычислительного комплекса, а также техники-операторы систем – энергетической, биометрической, связи, телеметрии и жизнеобеспечения.
«Особенные люди», – с уважением подумал полковник о вахтенных.
Лично его все эти многочисленные кнопки, тумблеры и приборы никак не вдохновляли. Калачом его не заманишь ни за один из этих пультов. Ни-ни! Оттого и поражали до восхищения люди, которым за счастье быть звеньями сложных систем с обратной связью.
«Железные парни! – восторгался Харднетт. – Включаются и пашут, пашут, пашут на этом бесперебойном конвейере».
Из всех кресел рубки пустовало лишь одно. Кресло Проводника. Но, как полковник понимал, это только до поры до времени. До начала подготовки к Проникновению.
Пульт капитана лайнера располагался в центре и возвышался над всеми прочими. Мистер Донг, высокий, но сутулый падманец с надменным и неподвижным лицом, не сидел – стоял. Будто морской капитан на мостике фрегата. Сложив руки на груди, он громко и чеканно выдавал многочисленные распоряжения, а в ответ на бодрые донесения подчиненных нарочито бесстрастно произносил одно и то же слово: «Принял».
Харднетт усмехнулся: «Похоже, когда стакашек за столом опрокидывает, тоже сообщает во всеуслышание, что принял. Хлоп, и с кислой рожей – “Принял!”».
Заметив вошедшего, капитан поприветствовал его вежливым, но не более того, полупоклоном. Как официальное лицо равное по рангу официальному лицу. И сделал он это, не сходя с подиума. Харднетт, который на самом деле титульным рангом был выше на три ступени, тоже не бросился капитану на грудь – сдержанно кивнул.
Напускать туману Донг не стал, сразу перешел к делу. Глядя на Харднетта сверху вниз, сначала сообщил:
– Господин полковник, вас вызвали на связь по закрытому каналу. – После чего решил показать, кто в доме хозяин, и начал с гонором: – Вообще-то во время рейса у нас не принято…
– Кто? – оборвал его блеяние Харднетт.
Донг понял, что номер не пройдет, стушевался и выдал через губу:
