— Как всегда, хозяин. А для себя вы что запланировали?
— Лечь в постель.
Брюс оторвал взгляд от аккуратного почерка свитка и взглянул на сидящего напротив писца. — Тут должна быть ошибка.
— Нет, господин. Никогда, господин.
— Но… если это лишь отмеченные исчезновения, сколько же было неотмеченных?
— Я сказал бы, что тридцать — пятьдесят процентов, господин. Прибавьте это к нашей цифре. Но эти сведения должны быть в свитках с синей каймой. На Выступающей Полке.
— Какой?
— Выступающей. Вон той, торчащей из стены.
— И каково значение синих краев?
— Господин, это реальность, не укладывающаяся в статистику. Статистику мы используем для публичных, формальных заявлений, но работаем мы на основании реальности — предполагаемой, а лучше, если и поддающейся измерению.
— Разные наборы данных?
— Да, господин. Единственный способ эффективного государственного управления. Альтернативы привели бы к анархии. Мятежи, всякое такое. На этой полке в — основном реальность предполагаемая и, конечно, не вполне точная.
— Но… — Брюс снова уставился в свиток, — семь тысяч исчезнувших в Летерасе за один год?!
— Шесть тысяч девятьсот двадцать один, господин.
— С возможной добавкой в тридцать пять сотен?
— В три тысячи четыреста шестьдесят пять, господин.
— И кто-то назначен расследовать все эти исчезновения?
— Такой контракт был заключен, господин.
— Очевидно, пустая трата средств…
— О нет. Деньги потрачены с пользой.
— Какой именно?
— Солидная сумма, которой мы сможем козырять в официальной отчетности и публичных заявлениях.
— Так кто выполняет контракт?
— Господин, это не та контора. Информация имеется в Палате Контрактов и Королевских Грамот.
— Никогда о такой не слышал. Где находится?
Писец встал и пошел к маленькой двери, плотно окруженной полками. — Здесь. Следуйте за мной, господин.
Комната за дверью оказалась едва ли больше шкафа. В стенах от пола до потолка имелись ниши, забитые синими свитками. Порывшись в одной из ниш у дальней стены, писец вытащил и развернул свиток. — Вот оно. Контракт сравнительно новый. Три года. Постоянные расследования, отчеты дважды в год — подаются с отменной точностью, не оставляющей вопросов. Каждый отчет признан безупречным и объективным.
— От кого?
— Гильдии Крысоловов.
Брюс нахмурил лоб:- Вот теперь я сбит с толку.
Писец пожал плечами и скатал свиток. Помещая его на прежнее место, бросил из-за плеча: — Не нужно беспокоиться, господин. Гильдия компетентна и проверена во множестве предприятий…
— Мне кажется, что компетентностью тут не пахнет.
— Не согласен. Пунктуальные отчеты. Никаких вопросов. Дважды возобновленный контракт, без всяких сомнений. Посмею сказать, господин, это признаки высшей компетентности.
— А вот уменьшения количества крыс в городе не заметно, в чем может убедиться любой, пройдясь по улицам.
— Они управляют поголовьем, господин. Страшно подумать, что случилось бы без Гильдии.
Брюс промолчал. Смотревший на него чиновник сделал обиженное лицо. — О Гильдии Крысоловов имеем только хвалебные отзывы.
— Благодарю за старания, — ответил Брюс. — Дорогу наружу я найду сам. Всего хорошего.
— И вам, господин. Рад был оказать посильную помощь.
В коридоре Брюс остановился и протер глаза. Архивы полны пыли. Финед желал выйти на свежий воздух, если в Летерасе еще есть таковой.
Семь тысяч исчезновений каждый год. Он был напуган.
Его тревожила сама мысль о существовании планов такого масштаба. Временами брат выказывает невероятную эффективность — и безжалостность. Теол не предан никому. Способен на все.
Здраво размышляя, чем меньше Брюс знает о деятельности Теола, тем лучше. Он не хотел подвергать испытанию свою собственную преданность, а брат мог бросить ей вызов.
Вопросы без ответов. В эти дни их стало слишком много.
Он шел в более знакомую часть дворца. Впереди были тренировки с оружием, и он поймал себя на мысли, что ожидает физического утомления как блага. Пусть утихомирит какофонию мыслей.
Багг размышлял о том, что в существовании мертвеца есть очевидные преимущества. Подняв камень с люка в полу склада, он открыл зияющую черную дыру, в которой виднелось первое кольцо ветхой бронзовой лестницы. Беглецы — мертвецы не нуждаются в пище и воде. Да даже и в воздухе. Спрятать таких почти не стоит труда.
Отсчитав все двадцать три ступени лестницы, Багг вышел в тоннель, грубо вырубленный в твердой глине и затем обожженный до крепости кирпича. В дюжине шагов впереди виднелась кривая каменная арка с каменной же дверью, покрытой трещинами и знаками. Древние могилы вроде этой — редкость. Большинство просели под весом города или просто так глубоко ушли с грунт, что стали недосягаемы. Ученые старались расшифровать странные письмена на дверях и могилах, простые люди просто дивились, зачем склепам двери. Язык знаков был ясен лишь настолько, чтобы понять — они содержат проклятия и как-то обращены к Страннику. И то и другое — достаточный повод, чтобы их избегать. К тому же после взлома нескольких гробниц стало известно, что ничего особенно ценного там нет. Особенно странно, что все каменные, лишенные резьбы и украшений саркофаги оказываются пустыми. Ходили также недоказанные слухи, что расхитителей гробниц постигала ужасная участь.
Дверь этой могилы лишилась защитных чар в результате неравномерного проседания камней. Теперь ее можно было открыть легким толчком.
Багг зажег лампу, используя коробочку с углями, и поставил светильник на порог. Затем толкнул створку плечом.
— Это ты? — донесся из внутренней тьмы голос Шерк.
— Кому же еще?
— Лжец. Это не ты, это Багг. Где Теол? Хочу говорить с Теолом.
— Он не расположен, — ответил Багг. Распахнув дверь, он вошел в могилу и занес туда лампу.
— Где Харлест?
— В саркофаге.
Здоровенный каменный гроб стоял без крышки. Багг заглянул внутрь. — Что ты делаешь, Харлест? — Он поставил дампу на край.
