l:href='#t_pi9239_3061'>*, я уважал его, и смерть его произвела на меня впечатление довольно грустное. Он кончил курс в таганрогской гимназии, там же, где и я, и поэтому мы называли друг друга земляками.
Как Вы поживаете, как себя чувствуете? Напишите мне в Ниццу. Я пробуду здесь, вероятно, с месяц, а то и больше.
Сегодня был я в hôtel Beau-Rivage и вспоминал, как мы когда-то стояли в нем*. Был в столовой, в читальне — всё как было.
Жизнь здесь совсем не такая, как у нас, совсем не такая… И богаты чертовски, и здоровы, и не старятся, и постоянно улыбаются.
Будьте добры, скажите в телефон в контору, чтобы газету высылали мне не в Ялту, а сюда, в Ниццу*, по вышеписанному адресу. Скучно без русской газеты.
Как живут Ваши? Как Настя?
Шлю нижайший поклон и привет, поздравляю с наступающими праздниками. Храни Вас создатель. Крепко жму руку.
Коновицеру Е. З., 20 декабря 1900 (2 января 1901)*
3218. Е. З. КОНОВИЦЕРУ
20 декабря 1900 г. (2 января 1901 г.) Ницца.
Дорогой Ефим Зиновьевич, я в Москве не был у Вас — не ставьте мне этого в особенно большую вину. В Москве я пробыл почти полтора месяца, и у меня буквально не было ни одного часа свободного.
Я в Ницце. Мой адрес: 9 rue Gounod, Nice. Если не забудете, то скажите, чтобы «Курьер», который высылается мне в Ялту, был высылаем в Ниццу. Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку и кланяюсь Евдокии Исааковне и Вашим детям. Будьте здоровы и счастливы.
На обороте:
Васильевой О. Р., 21 декабря 1900 (3 января 1901)*
3219. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ
21 декабря 1900 г. (3 января 1901 г.) Ницца.
Здравствуйте, многоуважаемая Ольга Родионовна! Во-первых, я хороший доктор. Но если Вы не хотите меня, то рекомендую Вам д-ра Эльсница* — д-р Oelsnitz, 6 rue Notre Dame. Зовут его Александром Леонтьевичем, он русский.
Грустно, что Вы больны. Можно к Вам зайти или нельзя?*
Книппер О. Л., 21 декабря 1900 (3 января 1901)*
3220. О. Л. КНИППЕР
21 декабря 1900 г. (3 января 1901 г.) Ницца.
Pension Russe, Nice или: 9 rue Gounod, Nice.
Только что получил твое письмо, милая моя актрисочка. Маша должна была телеграфировать Марксу, что я написал ему своевременно*, но она забыла послать мое письмо*. Кроме письма, были еще две бандерольные посылки. Это не небрежность, а просто свинство. В Ницце вдруг стало холодно, меня ломает всего — оттого я и ругаюсь в письме. Спина болит. Но все же ходил в летнем пальто.
Пьеса уже окончена и послана*. Тебе, особенно в IV акте, много прибавлено*. Видишь, я для тебя ничего не жалею, старайся только.
Пиши, что на репетициях* и как, нет ли каких недоразумений, все ли понятно. Приедет ли Немирович в Ниццу?* Если да, то когда?
Я завтракаю и обедаю в большой компании, почти одни женщины — и всё мордемондии. И всё русские. В Монте-Карло еще не был.
Уехали ли мать и Маша в Ялту? От них — ни единой строчки за все время.
Балериночка моя, мне без тебя очень скучно, и если ты начнешь ходить к Омону и забудешь меня, то я уйду в монахи. Не ходи, деточка, к Омону*.
У меня здесь две комнаты: одна большая, другая — поменьше. Постель такая, что когда ложишься в нее, то всякий раз непременно улыбаешься; удивительно мягко и широко. Говорю немножко по- французски, припоминаю мало-помалу то, что знал и забыл. Часто вижу тебя во сне, а когда закрываю глаза, то вижу и наяву. Ты для меня необыкновенная женщина.
Будь здорова, дуся. Да хранит тебя создатель. Будь умницей, работай, а весной приезжай сюда. Мне нужно кое-что сказать тебе на ухо.
Крепко целую, обнимаю и опять целую.
Опиши хоть одну репетицию.
Поздравляю с праздником! У нас тут уже новый год, уже 3-е января. Скоро здесь весна.
Ковалевскому М. М., 21 декабря 1900 (3 января 1901)*
3221. М. М. КОВАЛЕВСКОМУ
21 декабря 1900 г. (3 января 1901 г.) Ницца.
