Может быть, вы испытываете жалость к этому предводителю бунтовщиков?
– Сэр Уильям – храбрый воин, ваша милость, – твердым голосом сказала Изабель. – И он не предатель по отношению к вам. Он – шотландец и никогда не присягал королю Англии.
– В отличие от вас, миледи, если мне не изменяет память. – На его исхудалом лице появилось недовольное выражение. Почувствовав на себе его пронзительный взгляд, Изабель невольно выпрямилась.
– Я сделала то, что должна была сделать, ваша милость, – с вызовом проговорила она.
Губы короля скривились в улыбке.
– Против вашей воли, вы хотите сказать? Не является ли и ваша жена бунтаркой в душе, лорд Бакан?
– Конечно, нет, ваша милость! – Лицо лорда Бакана сначала побледнело, потом покраснело. – Она – невежественная женщина, ваша милость, и ничего не смыслит в государственных делах. Она не понимает, что говорит.
Последовало долгое молчание. Эдуард пристально вглядывался в лицо Изабель, и та отвела взгляд, охваченная внезапно возникшим страхом. Наконец он заговорил:
– Мне кажется, вы недооцениваете свою жену, лорд Бакан, – медленно произнес он.
Брат Изабель нашел ее в апартаментах, отведенных Баканам в дальнем крыле дворца. Граф Файф был высоким стройным юношей шестнадцати лет, лицом похожий на своего отца, и почти на две головы возвышался над вставшей ему навстречу сестрой. Когда он вошел в комнату, Изабель почувствовала, что у нее замерло сердце. В нем все было отцовское: тот же цвет волос, те же строгие серые глаза, та же беспечная грация в походке, которая смутно помнилась ей все эти долгие годы, прошедшие после гибели их отца.
– А вот и ты, старшая сестричка! Как себя чувствуешь? – Он поцеловал ей руку, потом чуть коснулся губами ее щеки.
– Хорошо, Дункан. – Изабель критически разглядывала брата. Она помнила его крикливым розовеньким младенцем. Теперь он выглядел придворным щеголем. Она медленно перевела взгляд с его резных шпор и изящных расшитых туфель на пестрые чулки, модный камзол с фамильным гербом Файфов и целым рядом пуговиц по рукаву от запястья до локтя, потом на украшенный драгоценными камнями кинжал на поясе. Волосы Дункана были пострижены и завиты на модный манер.
– Я слышала, ты ходишь в друзьях у принца Эдуарда, – сказала она наконец, садясь на резной табурет.
Дункан улыбнулся.
– Я у него в свите. Как ты, без сомнения, слышала, его высочество не в чести у своего отца, а друзья принца – и того меньше. Я во всем подражаю принцу. Жизнь при английском дворе кажется мне забавной.
Изабель вглядывалась в его лицо. Он все еще был беспечным ребенком. Совсем по-детски он внезапно схватил ее за руку.
– Пойдем, погуляем немного. Я покажу тебе дворец. Ты должна увидеть все, здесь столько интересного! Хочешь увидеть парадный зал, где завтра будут судить этого Уоллеса?
Изабель удивленно уставилась на него.
– Ты говоришь об этом, как о каком-то представлении.
– Так оно и есть. Это будет самое интересное событие за последние месяцы!
Потрясенная до глубины души, Изабель сжала его руку.
– Дункан! Ты понимаешь, что говоришь? Сэр Уильям сражался за нашу страну! За нашу свободу от... от... – Она оглянулась. – От Англии и короля Эдуарда. – Она понизила голос почти до шепота.
Дункан испуганно выдернул свою руку.
– Ради всего святого, не говори таких слов! – Он в страхе оглянулся. – Его милость – сюзерен Шотландии. Каждый, кто воюет против него – предатель...
– Дункан, как ты можешь говорить такое? Ты, граф Файф!
– Конечно, могу. Ты ничего не понимаешь, сестра. – Он осторожно высвободил свою руку. – Так ты идешь со мной? – переменил он тему разговора. – Хочешь увидеть Вестминстер или нет?
Она медленно последовала за ним по коридорам и переходам к парадному залу Вестминстера, куда им удалось незаметно проскользнуть, смешавшись с толпой рабочих, которые устанавливали скамьи для предстоящего суда. На возвышении уже стояли стулья для судей. Изабель с благоговейным ужасом взирала на высокие дубовые опоры, удерживающие на себе свод, уходивший, казалось, в самое небо и терявшийся в полумраке. Даже в Париже она не видела такого огромного зала. Мимо нее двое мужчин протащили козлы, и ей пришлось отойти в сторону. На минуту они с братом потеряли друг друга. Изабель стала с беспокойством озираться по сторонам и почти сразу увидела его – пестро одетого смешного мальчика, который стоял, прислонившись к стене и положив руку на бедро. На его губах играла высокомерная улыбка.
Пробравшись к брату, Изабель с вызовом посмотрела ему в лицо.
– Когда ты возвращаешься в Шотландию, Дункан?
– В Шотландию? – удивленно переспросил он. – Еще не скоро... Изабель, здесь центр мироздания! Когда король умрет... – Он понизил голос, бросив быстрый взгляд по сторонам. – Когда старик умрет, принц Эдуард станет королем, и тогда я буду пользоваться большим влиянием при дворе.
– Ты? – Изабель не смогла скрыть презрительной усмешки. – Ты всего лишь мальчик!
– Принц Эдуард любит мальчиков! – Дункан дерзко посмотрел на сестру.
