ледяной взгляд отца в тех случаях, когда он не одобрял ее поступки.

Самоубийство. Мама? Нет, это невозможно. Только не мама. Только не ее легкомысленная, веселая мама.

Но Джесс почему-то поверила, что это правда. Пожалуй, она всегда знала, что у ее матери такая же хрупкая душа, как и тело. Джесс понимала, что счастливые дни не могут длиться долго.

Она тряхнула головой. Вдали за окном проплывала ярко освещенная баржа. Не стоило вспоминать о матери. Прошло уже тридцать лет. Были радости за эти тридцать лет, были и горести. Последних больше, гораздо больше. Но ярче всего запечатлелись в памяти чудесные годы, когда мать была жива, и отчаяние, охватившее се, когда она узнала, что мать умерла. Хуже была разве что потеря ребенка, от которого Джесс отреклась.

Она снова повернула на пальце золотое кольцо, как бы замыкая на ключ все, что принесли с собой мысли о том ребенке, — память о прошлом, о преступлении, о душевной пустоте, о Ричарде.

Ричарда ее отец презирал, потому что семья Ричарда не принадлежала к их кругу. Это Ричард пришел на похороны, чтобы утешить Джесс, а потом взял за руку и отвел к отцовскому лимузину, где обнимал, целовал и слизывал слезы с ее щек. И она обнимала и целовала его. В тот холодный мартовский день в лимузине был зачат ребенок, который теперь в могиле.

А может, и нет.

«Я — твоя дочь». Вот что сообщалось в письме.

Джесс переплела пальцы и сжала их с такой силой, что камни кольца впились в кожу.

— Да что же это такое? — проговорила она вслух. — Почему возвращается эта боль?

— Мама! — раздался в прихожей голос Моры.

Джесс моргнула, провела по глазам ладонью, собралась с духом и повернула голову:

— Мора, я не слышала, как ты вошла.

— С кем ты разговаривала? У тебя гости?

Джесс разжала пальцы и вымученно улыбнулась:

— Нет, никого нет. Я не разговаривала, а пела.

Ее миниатюрная светловолосая дочка, точная копия самой Джесс, только еще не пострадавшая от неумолимого времени, впорхнула в комнату и швырнула рюкзак на диван. В который раз Джесс вознесла хвалу Всевышнему за то, что Мора выросла уверенной в себе и не изведала мучительной боли сомнений, тягот неведения, раскаяния и многих лет безысходного горя.

— Что-то я никакой мелодии не расслышала. А у тебя случайно крыша не поехала?

Джесс подошла к дочери и обняла ее.

— Не знала, что современные психологи пользуются такой терминологией. — Она потянула носом. — Пахнет мокрой шерстью. Ты хорошо доехала?

Только в этом году Джесс преодолела ежесекундный страх за Мору. Раньше она постоянно представляла себе, как на шоссе между Гринвичем и Скидмором джип Моры врезается в превысивший скорость грузовик, груда искореженного металла летит в кювет, а из-под колес грузовика разлетаются учебники дочери. Джесс боялась за всех своих детей, и страх этот стал паническим пять лет назад, когда она узнала, что Эми погибла под колесами автомобиля. К счастью, кроме Эми, никто из детей Джесс пока не пострадал.

Если только Эми действительно была ее дочерью.

— В Нью-Хейвене идет дождь, — сообщила Мора, высвободившись из материнских объятий и сняв пальто. — Что у нас на ужин?

— Тревис уехал кататься на лыжах, так что мы с тобой сегодня вдвоем. Давай сходим в новый тайский ресторанчик.

— А может, просто закажем на дом пиццу? Надеюсь, Эдди позвонит.

Эдди — очередное увлечение Моры — ездил на «порше» и учился на менеджера в Йеле. Джесс до сих пор считала, что Море было бы лучше с менее самовлюбленным парнем.

Джесс понимала: Мора приехала не столько потому, что так уж хотела побродить с матерью по магазинам. Ее привлекала близость Йельского университета к Гринвичу. Тем не менее Джесс улыбнулась и пошла к телефону, чтобы заказать пиццу с капустой брокколи — как любит Мора. Она утешалась мыслью о том, что вечером у нее, может быть, все же найдется время облачиться в халат.

Эдди действительно позвонил, поэтому вояж по магазинам вышел недолгим. Мора собиралась ехать в Йель.

— Мам, ну ты же понимаешь! — умоляюще сказала дочь в закусочной на углу Пятьдесят седьмой улицы и Третьей авеню.

Конечно, она понимала. На дворе девяностые годы, поколения отличаются одно от другого, как заурядный куриный сандвич, что лежит перед Джесс на пластиковой тарелке, от изысканного салата из даров моря.

— В последние дни ты часто встречаешься с Эдди, как я вижу, — заметила она.

— Какое там часто, мама! Всю неделю нас с ним разделяют двести миль.

.Джесс бросила взгляд на сандвич.

— Как по-твоему, это серьезно?

— Серьезно? — рассмеялась Мора. — Мама, ты как будто из романа Джорджа Элиотаnote 3. Серьезно! — повторила она, фыркнув. — О, моя Джессика, ну что мы стали бы делать, если бы… положение… оказалось серьезным?

Забыв о раздражении, Джесс расхохоталась. Ей передалось веселье дочери. Она уже не помнила, когда в последний раз вот столь искренне смеялась, когда чувствовала себя так же беззаботно.

«Наверное, — подумала она, — нужно показать Море письмо и поделиться с ней своими чувствами».

— Мам, не волнуйся, — говорила Мора. — Мы с Эдди очень осторожны.

Джесс поняла это так: да, они спят вместе, но пользуются презервативами, чтобы не допустить беременности или, не дай Бог, не заболеть СПИДом.

Она пригубила чай. Итак, пора рассказать Море про письмо.

— Жаль, что тебе не нравится Эдди, — заметила Мора.

Джесс поставила чашку на стол.

— Я не говорила, что он мне не нравится.

— Правильно. Но я же вижу, когда ты из-за меня на стенку лезешь.

Джесс отщипнула кусочек сандвича, поняв, что упустила момент поговорить о письме. Сейчас начнется очередная пикировка с дочерью.

— Наверное, ты потому не любишь его, что он напоминает тебе папу, — усмехнулась Мора.

— Твой отец здесь ни при чем.

Впрочем, отчасти Мора права: судя по всему, у Эдди и Чарльза одна система ценностей. Оба стремятся к общению с нужными людьми, к приобретению солидных вещей…

— Да нет, мам, он ни капельки не похож на папу, — настаивала Мора. — Эдди классный. А папа — как мятая, пропахшая потом рубашка.

И снова Джесс расхохоталась — Мора дала отменную характеристику отцу. Джесс пришлось признать, что иногда она недооценивает способность детей к самостоятельным суждениям.

Прикрыв рот рукой, она проговорила:

— Передай мне счет. Нам еще нужно сходить в «Сакс», а потом поедем домой.

Мора протянула счет: тридцать четыре доллара за чай и два сандвича. Покачав головой, Джесс потянулась к бумажнику. Ладно, пусть ей не удалось рассказать Море про письмо, зато она посмеялась от души.

Выслушивая бесконечные «Мам, ну мне это очень нужно!», Джесс не спрашивала дочь, намерена ли та заночевать у Эдди. Она только радовалась, что в данный момент нет ни снега, ни мороза. Правда, дороги, вероятно, скользкие после вчерашнего дождя, так как к вечеру похолодало.

Помогая Море выгружать свертки и относить их в квартиру, Джесс старалась не думать о грузовиках, превышающих скорость.

Мора быстро прошмыгнула на кухню, — ? Послушаю-ка я автоответчик.

Вы читаете По зову сердца
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×