прикончить хотя бы одного и расстаться с жизнью в бою. Я же чувствовал великое ничто, зовущее меня во тьму. Почему я должен тянуть туда еще и людей, которые хотят лишь защитить свое лесное королевство? Так что я отошел от Эльтару, выпрямился и отбросил со лба волосы, мокрые от пота и противно липшие к лицу. Потом я поднял взгляд на зеленоглазых мужчин и женщин и замер в ожидании.
На мгновение – самое длинное в моей жизни – их предводитель застыл, странно на меня глядя. Потом он опустил лук и указал на мой лоб.
– Глядите, глядите – метка!
Удивленный шепот прошелестел по кругу маленького народца. Я заметил, что на их луках был выжжен значок в виде молнии.
– Откуда у тебя эта метка?
– Я ношу ее с рождения.
– Тогда ты благословлен. И я рад, что нам не придется вас убивать.
Мэрэм радостно вскрикнул, но Атара все еще держала стрелу на натянутой тетиве.
Мужчина попросил отложить оружие. Иначе, сказал он, его люди будут стрелять в руки и ноги.
– Пожалуйста, Атара, – промолвил я.
С великой неохотой Атара вернула стрелу в колчан и убрала лук в чехол, притороченный к седлу.
– К сожалению, мы должны вас связать, – сказал мужчина. – Надеюсь, вы понимаете, что это необходимо? Вы очень крупные и быстро хватаетесь за оружие.
Он снова свистнул. Приблизились несколько женщин и связали нам руки за спиной.
– Меня зовут Данали, – промолвил мужчина. – Мы отведем вас туда, где вы сможете отдохнуть.
Представив себя и остальных, я спросил его:
– Что это за место? И как называется твой народ?
– Это Лес, – просто ответил он. – А мы – локилэни.
Сказав это, он повернулся, чтобы вести нас дальше в чащу.
Глава 14
Локилэни просто-таки роились вокруг нас. С детским любопытством они трогали нашу одежду, удивленно вскрикивали, увидев кожаные штаны Атары и то, что наше оружие сделано из стали. Все были одеты так же, как и Данали, в простые рубахи из чего-то, напоминающего шелк. Некоторые носили изумрудные или рубиновые ожерелья. Обуви не было ни у кого.
Данали вел нас под огромными деревьями, которые с каждой милей делались все больше. Здесь, в лесной чаще, вязы и клены росли вперемешку с дубами. Местами мы проходили через рощи более низких фруктовых деревьев, таких же, как в Меше. Многие были покрыты снежными облаками цветов или усыпаны спелыми яблоками или темно-красными вишнями. Фрукты в месяц Эшт казались чудом, но только не в этом прекрасном лесу. Я был удивлен, увидев множество оленей, бродивших по яблоневым рощам и совершенно не боявшихся локилэни с их луками и стрелами.
Когда Мэрэм спросил, не хочет ли Данали подстрелить парочку оленей на ужин, тот посмотрел на него с ужасом.
– Стрелять в животных? Буду ли я стрелять в собственную мать. Бородач? Я что – волк, ласка или медведь, чтобы охотиться на животных ради еды?
– Но что вы тогда здесь едите? – спросил Мэрэм, пошевелив связанными руками.
– Яблоки, орехи и многое другое. Деревья дают нам все, что необходимо.
Как выяснилось, локилэни не ели даже птичьи яйца и пчелиный мед. Они не выращивали ни ячмень, ни овес, не знали культурных овощей, таких, как морковь, горох или фасоль. В единственных садах, которые они возделывали, произрастали из земли другие чудеса: кристаллы, такие, как чистый кварц, аметисты и звездные камни, а также гранаты, топазы, турмалины и другие. Разноцветные камни тянулись из лесной почвы, словно весенняя поросль. Похоже, их специально посадили – если это правильное слово – кругами вокруг особых деревьев. Подобные картины мне раньше случалось видеть только во сне. Не такие высокие, деревья напоминали дубы, а кора серебрилась, как у кленов. Но самым удивительным в них были листья – они сверкали, словно тысячи золотых щитов, и были покрыты тончайшей паутиной зеленых прожилок. Данали назвал их асторы. Я думал, что асторы – и яркие камни, растущие вокруг них, – величайшее из чудес Леса. Но я ошибался.
Данали провел нас к деревне локилэни странным маршрутом, в котором не было никакой логики. Да и сама деревня была не просто собранием домов и построек. На самом деле жилых построек здесь не было вовсе, так же как замков, крепостей или башен. Не было здесь и улиц, так как жилища, которые строили локилэни, располагались каждое у своего дерева.
Данали сопроводил нас к одному из странно выглядевших домов. Его основа состояла из множества длинных шестов, по кругу воткнутых в землю и связанных вместе так, чтобы образовать высокий конус. Шесты были переплетены длинными полосами белой коры, похожей на березовую. Вокруг росли цветы: маргаритки, георгины, хризантемы и другие, названий которых я не знал. Кто-то украсил дверной проем гирляндами белых и желтых соцветий, имевших форму маленьких девятиконечных звездочек – привлекательный вход в место, которое стало нашим домом, лечебницей и тюрьмой на следующие два дня.
Внутри мы увидели круглый земляной пол, покрытый золотыми листьями асторов. Кроме маленького очага, вырытого в центре, ничего больше не было, даже кровати. Данали объяснил, что это дом исцелений: здесь мы останемся, пока наши тела и души не обретут целостность.
Расставив предварительно стражу вокруг дома, Данали позаботился обо всех наших нуждах: нам принесли воду и пищу, забрали грязную одежду, чтобы зашить и выстирать. Вечером нас под охраной отвели к горячему источнику, вытекавшему из земли в сливовой роще. Несколько женщин вошли в воду вместе с нами и оттирали нашу кожу какими-то душистыми листьями. Одна из них, прелестная девушка по имени Илана, немедленно привлекла внимание Мэрэма, У нее были длинные каштановые волосы и зеленые глаза, как и у всех локилэни, вот только она едва доставала Мэрэму до груди.
Разница в размерах, похоже, не смутила моего друга. Когда я заметил, что косуля не подходит лосю, он ответил:
– Любовь всегда найдет себе дорогу. Я буду ласков с ней, как лист, падающий на зеркало пруда. Тебе не кажется, что в этом народце есть что-то, что внушает нежность?
Я не мог не согласиться с тем, что, несмотря на их луки и стрелы, локилэни были самым миролюбивым народом из мне известных. Они часто и беззаботно смеялись и любили петь, подсвистывая или хлопая в ладоши. Говорили они с легким мелодичным акцентом, который иногда затруднял понимание, но их речь никогда не звучала грубо или громко. Почему они были так добры с нами, перед этим едва не прикончив, оставалось загадкой. Данали сказал, что все разъяснится завтра на совете, когда нас представят королеве. А сейчас, сказал он, вы должны отдыхать и восстанавливать силы.
Для этого он прислал в наш дом прекрасную женщину по имени Пуалани. У нее были струящиеся каштановые волосы и глаза, прозрачные и зеленые, как изумруды ожерелья. Они буквально осветились состраданием, когда мастер Йувейн показал ей мою рану. Пуалани очень нежно исследовала теплыми пальцами кожу вокруг раны – спереди и там, где меч вышел из спины. Потом дала выпить мне какого-то сладкого чая и велела снова лечь на постель из листьев.
Почти сразу я заснул. Странно – всю ночь я сознавал, что сплю, однако при этом видел, как Пуалани накладывает на мою рану какие-то остро пахнущие листья. Потом мне показалось, что я чувствую прохладу ее изумрудов; мое тело будто светилось холодным зеленым светом. Когда наутро я проснулся, то с потрясением обнаружил, что моя рана полностью исцелилась. Не осталось даже шрама, который мог бы напомнить о том поединке.
– Это чудо! – воскликнул Мэрэм, увидев, что сделала Пуалани. В мягком свете, просачивающемся сквозь округлые белые стены, он ощупал мой бок. – Лес полон магии и чудес.
– Да, – кивнул мастер Йувейн, тоже осмотрев меня. – Похоже, этот народ может многому нас научить.
И, как оказалось, мастер Йувейн мог многому научить их. Когда Пуалани вернулась навестить меня, она и мастер Йувейн начали обсуждать травы и разные способы лечения Она с увлечением расспрашивала наставника о незнакомых растениях и зельях, а потом пригласила прогуляться среди деревьев и посмотреть на лечебные грибы, которые росли только в Лесу и нигде больше.
