В окрестных трактирах досужие болтуны обсуждали, что грядут дебоши и пьяные потасовки с ножами и душегубством, без которого не обходится, когда семейство Хейманов собирается вместе под одной крышей, но то, что никого еще не пришлось отпевать за целых два дня, было странно. Более того, их даже не видели в харчевнях! Даже в «Зайце», что уже ни в какие ворота. Заперлись в доме и гоняют чарку по кругу, когда кости и карты служат не худшей закуской, чем бобы или жареная оленина. Тут-то Томас и смекнул, что к чему. Кэт-Уиллоу, это же надо! Самое большое поселение в баронстве! Спрятать пленника на самом виду! Однорукий мог справедливо похвалить изворотливый разум этого Острого Клюва или как там его.
Но вот почти подошел срок установленных Танкредом двух дней, и солдат удачи, едва державшийся на ногах, оказался у нужного дома. «Поместье» старухи Хейман оказалось большим скособоченным строением с запертыми накрепко ставнями и прислонившимися к нему хлевом, где не было ни одной свиньи, и конюшней, где все стойла были необитаемы и затянуты вьюнковыми растениями.
Томас незаметно пробрался в конюшню, провел туда двух своих коней и уже собирался было начать претворять план Танкреда Бремера в жизнь, когда все его замыслы прервали весьма бесцеремонным способом – из темноты появилась фигура в плаще и едва не пришпилила его к деревянному столбу, поддерживающему крышу. Незнакомец возник так внезапно, что Томас даже не успел отреагировать. Сперва он подумал было, что его схватил кто-то из Хейманов, но стоило ему в первый миг увидеть лицо атаковавшего его, как он тут же понял, с кем имеет дело.
– Это с вами я должен был встретиться? – спросил Томас, чувствуя под спиной твердый и холодный столб. Он даже не пытался дернуться – два клинка надежно держали его.
Незнакомец не отвечал, поэтому Томас поспешил добавить:
– Меня послали, чтобы помочь вам в некоем деле. У меня есть кое-что для вас. Я от господина Змея.
Тогда носитель плаща холодно произнес:
– Как я могу быть уверен, что вы от нашего общего друга? – Эта его фраза будто бы облизнула мокрым ледяным языком Однорукого.
Он вспотел, и ему стало по-настоящему жутко.
– Ну, вы же меня не убили до сих пор, и…
И с этого началось их общение.
– Что у вас есть? – Тонкие губы незнакомца, казалось, даже не шевельнулись. – Что вы принесли с собой?
– У меня есть… точно!.. У меня есть перо жаворонка.
– Давайте сюда. Немедленно.
Томас осторожно, без лишних движений достал из петли под оторочкой камзола бурое перышко – каждое его движение сопровождал клинок незнакомца. Стоило собеседнику увидеть этот предмет, как он тут же опустил оружие.
– Отчего вы не дали мне его сразу же? – тем не менее подозрительно спросил агент. – Зачем тянули и испытывали мое терпение?
– Позвольте, вы мне и вздох совершить не дали! – Однорукий потирал шею. Конечно, стремительный, как ветер, эльф ее даже не коснулся, но ощущение, как будто по ней несколько раз ударили топором, не проходило. – Я просто не успел ничего сделать!
– Что вы принесли с собой? Вы получили указания? Что от вас требуется?
Томас протянул мешок, эльф вцепился в него, как скряга – в последний медный тенрий.
– Здесь все, что вам нужно…
– Слушайте внимательно. И прошу всерьез отнестись к моим словам. – Эльф мог этого и не говорить: Томасу почему-то представилось, что и бездыханный камень не смог бы не воспринять господина Жаворонка и поспешил бы убраться с его пути, пока его не обратили в горстку пыли. – Я не знаю, на что рассчитывает господин Змей, посылая на подобное дело калеку, но спешу вас заверить, что даже мне не удалось бы проникнуть внутрь так, чтобы никто не заметил, а тем более я не представляю, как вы это сделаете с одной рукой.
– Не нужно судить по внешности и сразу же недооценивать тех, кого не знаете. Я, видите ли, и не думал пробираться куда бы то ни было.
– Тогда от вас нет никакого толку. – Клинки вновь поднялись. – И к тому же вы видели мое лицо…
– Эй-эй! Остыньте, милейший. Если вы и в жизни столь же торопливы, как скоры на расправу, то, должно быть, пропустили все счастливые моменты. Я сказал, что я не собираюсь никуда забираться. Но если бы вы удосужились дослушать, то узнали бы, что я работаю… эээ… не совсем в одиночку. Вот мой компаньон, да простится мне это слово, – тот уж мастак обводить вокруг пальца кого угодно, уж поверьте.
– Кто он?
Томас повернулся к запасному коню и кивнул:
– Можешь показываться, Ведриг. Господин Жаворонок не клюется… надеюсь…
В тот же миг прямо из воздуха возникла низкорослая коренастая фигура в длинном черном колпаке, вольготно устроившаяся поперек седла и закинувшая ножку на ножку.
–
–
– А ваше название нашего племени звучит, как выкашлянный камень, – не остался в долгу эльф.
– Господа, – прервал препирательства эльфа и кобольда Томас, – смею напомнить, мы здесь по делу, и срок, поставленный господином Танкредом, истекает.
– Все верно, – незамедлительно согласился господин Жаворонок. – Насколько я понял, вам нужны четкие инструкции, что делать дальше. Итак, слушайте…
В большой комнате на первом этаже весьма недурно проводили время несколько человек. Ярко горел камин, за окном гремела гроза и лил дождь, поэтому здесь было весьма уютно, и это несмотря на то, что и в лучшие времена дом тетушки Бри, откровенно говоря, походил на притон.
Посреди грубого дубового стола с исщербленной поверхностью главное место занимал огромный кабан, подрумяненный едва ли не до черноты, на вертеле в очаге поджаривался другой. Кружки соседствовали с ножами, щетинистые рожи – с заряженными арбалетами.
Старая женщина в красном платье и с кривым взглядом заплечных дел мастера подливала родственничкам «Грутрехтской Пьянки», а тех, казалось, ничего не могло оторвать от игры в кости. Разве что дядюшка Хэм Улыбка, которого все называли так, потому что он любил рисовать у тех, кого грабил, на горле ножом вторую улыбку, читал старую книгу сказок «О злых ведьмах, веселых разбойниках и жутких призраках», явно черпая с пожелтевших, слипшихся от пролитого эля страниц прямые и недвусмысленные указания, как поярче прожить свою жизнь, если за твою голову объявлена награда. Он-то хоть с грехом пополам читать умел, а племянникам, сыну и жене это казалось едва ли не магией. Ребят хватало лишь на то, чтобы сосчитать крапинки на костях или распознать масти на картах, но все они, само собой, были весьма смышлеными – об этом в округе знал каждый, даже старый проповедник, которого они давеча подвесили на осине.
– Дюжина желудей кроет семерку бубенцов, говорю тебе, дурья твоя башка! – с родственной добротой пытался уверить брата Джо Плачу-За-Всех.
Этого огромного, возвышавшегося над остальными на голову битюга звали так потому, что он никогда не платил ни за кого, не исключая даже самого себя. Ему приятнее было вспороть трактирщику толстое брюхо и выпустить из него вместе с кровью весь эль, чем раскошелиться.
– Да, но это когда желуди в козыре! – ткнул ему в самую небритую морду карты младший брат, которого так и звали, Ренти-младший. Любимым местом отдыха Ренти-младшего были придорожные канавы у трактиров, в которых он подстерегал упившуюся в свинью жертву, чтобы, конечно же, доставить
