— Тайер, — сказала она, — зайди ко мне, пожалуйста.
— Что теперь?
Минди улыбнулась. Мистер Тайер Кор ее приятно удивил, оказавшись не только мастером своего дела, но и таким же, как она, вместилищем зла, паранойи и всяких темных мыслей. Он напоминал ей ее саму в двадцать пять лет. Его откровенность действовала на нее освежающе.
— Мне нужна еще одна распечатка, цветная, — сказала она.
Через несколько минут Тайер вернулся с распечатанной брошюрой про дом в Роксбери. Она прикрепила ее к двум сексколонкам Лолы, посвященным Джеймсу, приклеила бумажку, написала на ней «FYI» [20] и отдала все это Тайеру:
— Будь добр, отправь это с курьером моему мужу.
Тайер полистал страницы, восхищенно присвистнул и сказал:
— Сильное средство!
— Спасибо, — сказала Минди и велела ему убираться.
Тайер вызвал курьера из службы доставки и сложил листки в плотный бумажный конверт. Делая это, он уважительно хмыкал. Много месяцев он поднимал Минди Гуч на смех. Он и сейчас находил ее потешной, но отдавал ей должное: храбрости ей не занимать.
Часа через два Минди позвонила Джеймсу.
— Ты получил от меня посылку?
Джеймс издал стон, означавший испуганное «да».
— Я тут поразмыслила, — продолжила она, — и решила, что хочу купить этот дом. Немедленно, не желаю ждать ни дня. Прямо сейчас позвоню риелторше и велю подготовить сделку.
— Конечно, — пискнул Джеймс, слишком напуганный, чтобы изображать энтузиазм.
Минди откинулась в кресле, намотала на палец телефонный шнур.
— Меня так и подмывает побыстрее начать ремонт. У меня столько блестящих идей! Между прочим, как поживает твоя новая книга? Продвигается?
У себя в триплексе в доме номер один по Пятой авеню Аннализа Райс изучала схему рассадки гостей на благотворительном приеме фонда «Царь Давид». Список гостей занимал двадцать страниц, и она указывала напротив каждой фамилии номер столика. Занятие нуднее трудно придумать, но ктото должен был это делать. Теперь, когда Аннализа сменила Конни Брюэр в роли председателя, обязанность пала на нее. Она подозревала, что Конни с радостью председательствовала бы и дальше, но с приближением суда над Сэнди другие члены комитета посчитали это неуместным. Присутствие Конни напоминало бы о скандале с крестом Марии Кровавой, и репортеры переключились бы с освещения самого события на чету Брюэров.
До бала оставалось четыре дня, и он должен был затмить размахом предыдущий. Ждали выступления Рода Стюарта, на роль ведущей пригласили Шиффер Даймонд. После смерти Билли Аннализа и Шиффер сблизились: сначала они находили утешение в обществе друг друга, а потом их печаль переросла в настоящую дружбу. Обе были постоянно на виду, но общим у них было не только это. Шиффер предложила Аннализе нанять ее рекламного агента Карен, а Аннализа познакомила Шиффер со своей сумасшедшей стилисткой Норин. В съемках сериала «Госпожа аббатиса» образовалось «окно», поэтому Шиффер часто поднималась к Аннализе ближе к полудню, выпить кофе. Они устраивались на террасе, иногда к ним присоединялась Инид. Аннализа искренне наслаждалась такими моментами. Инид оказалась права: кооператив — вроде семьи, причуды других жильцов давали пищу для веселых пересудов.
— Минди Гуч вняла наконец моему совету и взяла на работу Тайера Кора, — сообщила однажды Инид. — Больше он не будет нам докучать. А у Джеймса тем временем роман с Лолой Фэбрикан.
— Бедняжка! — произнесла Шиффер.
— Кто, Минди или Лола? — спросила Аннализа.
— Обе, — решила Шиффер.
— Лола вовсе не бедняжка, — возразила Инид. — Это настоящая золотодобытчица, побойчее Флосси Дэвис. Ей одно было надо: жить у нас в доме и транжирить деньги Филиппа.
— Вы не считаете, что были с ней жестковаты? — спросила Шиффер.
— Совершенно не считаю! К таким, как она, надо проявлять твердость. Она спала с Тайером Кором, обманывая Филиппа, в его же постели. Помоему, она как вирус — от нее трудно избавиться, — сказала Инид.
— Но зачем она вернулась? — спросила Аннализа.
— Ее бы решительность — да на благие цели! Ничего, она далеко не уйдет, вот увидите, — предрекла Инид.
Вспоминая сейчас тот разговор, Аннализа поймала себя на мысли, что не может осуждать Лолу за желание жить в доме номер один. Она сама, подобно Инид и Шиффер, любила этот дом. Единственной проблемой оставался Пол. Узнав про обручение Шиффер и Филиппа, он предложил жене воспользоваться своим влиянием и вынудить Филиппа и Инид продать им, Райсам, свои квартиры под тем предлогом, что молодоженам понадобится больше места, да и Инид захочет переехать. Аннализа решительно отказывалась. Существовал другой план: Шиффер и Инид обмениваются квартирами, после чего Филипп и Шиффер объединяют свое жилье на тринадцатом этаже в одну квартиру. Тогда Пол предложил, чтобы они, Райсы, переехали в квартиру побольше, миллионов за сорок. Против этого Аннализа тоже возражала: «Это явный перебор, Пол». Оставалось гадать, куда заведет его бешеное стремление к большему и лучшему.
Обсуждение временно отложили, когда Пол загорелся идеей купить самолет «Джиб», который обещали доставить через два года. Пол заплатил двадцать миллионов долларов задатка, но горько жаловался на несправедливость жизни: как же, он был в списке ожидания только пятнадцатым, а не первым! Его мании, как замечала Аннализа, все больше выходили изпод контроля. А на днях он швырнул в Марию хрустальную вазу только за то, что та немного запоздала с докладом о доставке двух рыбок для его аквариума! Каждая рыбешка стоила сто тысяч долларов и была специально привезена из Японии. Мария оставила рыбок в упаковочных контейнерах с водой на целых пять часов, за это время они вполне могли бы испустить дух! Мария уволилась, и Аннализа выплатила ей двести тысяч долларов — годовую зарплату, — чтобы та не подала на Пола в суд. Теперь Аннализа наняла двух горничных и этим как будто умилостивила Пола, который потребовал, чтобы одна из них круглосуточно дежурила при рыбках. Это вызвало у Аннализы тревогу, но еще больше ее волновало отношение мужа к Сэму.
— Это его работа, — заявил Пол както вечером, за ужином, вспомнив о перерезанных кабелях. — Маленького негодяя Сэма Гуча.
— Не сходи с ума, — сказала Аннализа.
— Знаю, это он, — уперся Пол.
— Откуда ты знаешь?
— Он на меня посмотрел. В лифте.
— Тринадцатилетний мальчишка посмотрел на тебя в лифте — и ты решил, что это он перерезал кабели? — спросила Аннализа, с трудом сдерживаясь.
— Я установил за ним слежку.
Аннализа положила вилку на стол.
— Брось это! — сказала она твердо.
— Изза него я потерял двадцать шесть миллионов долларов.
— В тот день ты все равно стал богаче на сотню миллионов. Что такое по сравнению с этим двадцать шесть миллионов?
— Двадцать шесть процентов, — ответил Пол.
Слова Пола о слежке за Сэмом Аннализа сочла преувеличением, но через несколько дней, готовясь ко сну, увидела, как Пол читает непривычный документ — не таблицы и не графики, с которыми муж обычно знакомился на сон грядущий.
— Что это? — спросила она.
Пол поднял глаза.
— Донесение по Сэму Гучу. От частного детектива.
Аннализа вырвала у него из рук бумагу и стала читать вслух:
— «Подозреваемый находился на баскетбольной площадке на Шестой авеню… Подозреваемый посещал с другими школьниками Музей науки и технологии… Подозреваемый явился в дом номер 742 по Паркавеню и провел там три часа, после чего вышел, сел в метро на Лексингтонавеню и доехал до Четырнадцатой улицы…» Ты что, Пол? — С гримасой отвращения Аннализа порвала донесение в клочки и выбросила в корзину.
— Напрасно ты это сделала, — сказал ей Пол, когда она легла.
— И ты напрасно. — С этими словами она выключила свет.
Теперь всякий раз при мысли о Поле у нее все замирало внутри. Постепенно выявилась обратно пропорциональная зависимость между количеством зарабатываемых им денег и его умственными способностями. Чем больше Пол зарабатывал, тем менее стабильным становилось его душевное равновесие. Сэнди Брюэр погрузился в подготовку к судебному процессу, а больше никто не мог укоротить Пола.
Аннализа отложила схему рассадки и пошла наверх, переодеваться. Суд над Сэнди начинался уже скоро, велся сбор письменных свидетельских показаний, и Аннализа с Полом, принадлежавшие к тем немногим, кто видел крест, попали в список. Пол дал показания накануне: следуя совету адвоката, он утверждал, что не помнил ни креста, ни разговоров, с ним связанных, и ничего не может сказать по поводу причастности к этой истории Билли Личфилда. Более того, он якобы и самого Билли не знал, а только в курсе, что у его жены был знакомый, носивший это имя. Сэнди Брюэр, присутствовавший при допросе Пола, испытал облегчение изза его слабой памяти. Но Пол знал гораздо меньше, чем Аннализа. Хуже того, адвокат сообщил, что ее показания будут сниматься в присутствии Конни Брюэр. Они с Конни не виделись уже несколько месяцев.
Аннализа выбрала белый габардиновый брючный костюм, который одобрил бы Билли. Ее мысли о нем теперь всегда окрашивала горечь. Какая бессмысленная смерть! Он должен был жить!
Дача показаний происходила в офисе юридической компании Брюэра, в помещении для совещаний. Сэнди отсутствовал, зато Конни сидела между двумя членами команды его защитников. Во главе стола расположился представитель штата. Бледная Конни выглядела испуганной.
— Начнем, миссис Райс, — сказал представитель штата. На нем был бесформенный костюм, кожа лица имела нездоровый вид. — Вы видели когданибудь крест Марии Кровавой?
Аннализа посмотрела на Конни, но та сидела, не поднимая глаз.
— Не знаю, — ответила Аннализа.
— В каком смысле не знаете?
— Конни показывала мне крест, это правда. Но я не знаю, был это крест Марии Кровавой или какойнибудь другой.
— Как она его назвала?
— Она сказала, что это вещь королевы. Но он мог попасть к ней откуда угодно. Я подумала, это дешевое украшение.