конечно, не представлял в этих странах американской разведки — тогда она просто еще не существовала. С нашей секретной службой он тоже не был связан до 1940 года. В 1939 году Донован сказал, что, по его убеждению, «то, что мы сейчас называем необычной или психологической войной», займет важное место в будущих битвах.
Донован считал, что такую необычную войну могут организовать (и руководить ею) только разведывательные органы. Такой путь обеспечил бы сохранение тайны, нужные денежные средства и защиту от политических нападок и шумихи в печати, а также дал бы возможность самому Доновану стать во главе этого дела. Конечно, он не проявил особого интереса к тем методам, которыми пользовался, например, английский оперативно-информационный центр. Тем не менее Донован восхищался, видя, как факты и цифры отмечаются на картах, сводятся в оценку и затем используются в приказах, чтобы управлять кораблями, которые, возможно, спасут жизнь англичанам и принесут гибель противнику. Как отметил Аллен Даллес в своей книге «Тайная капитуляция», Донован, «часто вступая в горячие споры с членами комитета начальников штабов США относительно роли разведки и проведения «необычных» операций, всегда пользовался их уважением и в конце концов добился от них, сотрудничества».
Прибытие энергичного американца в Лондон в августе 1940 года было для Годфри настоящим божьим даром. Полный энтузиазма и оптимизма, Донован был человеком очень похожим на Холла с его активностью и инициативой. Было известно, что Донован, несмотря на то, что он проходил военную службу в армии, был близким другом президента, католиком и членом республиканской партии, а ведь президент питал особые симпатии к морякам. Донован прибыл в Англию с большими полномочиями. После падения Франции его однажды вызвали в Вашингтон, где заседал конгресс, обсуждавший закон о военном обучении. Донована пригласили принять участие в совещании, на котором присутствовали президент, государственный секретарь Корделл Хэлл и военно-морской министр Нокс. Все были обеспокоены положением Англии, по поводу которого посол Кеннеди выражал только сомнения и опасения. Доновану предложили поехать в Лондон и как можно скорее вернуться, чтобы обо всем доложить лично президенту.
Лучшего задания для Донована и придумать было нельзя.
Поездка, которую он, возможно, предпринял бы и сам, теперь получила благословение Белого дома. Он должен был лично убедиться в том, что Англия, как обещал Черчилль, будет продолжать сражаться в одиночку. Доновану надлежало выяснить, имеют ли англичане возможность выполнить свое обещание, и как могла бы Америка помочь им с наибольшей эффективностью. В этом состояла подлинная цель поездки. Официально Доновану поручалось составить доклад о том, какую роль сыграла «пятая колонна» в том, что вермахту удалось так быстро завладеть Европой, и чем могли поделиться англичане из своего опыта борьбы со шпионажем. Этот вопрос имел серьезное значение для США, где многочисленные национальные группы — немцы, итальянцы, ирландцы и другие — еще не ассимилировались.
Донован использовал свою поездку, чтобы глубоко изучить все виды разведывательной и контрразведывательной деятельности в Англии. С Годфри он встретился в первый же день своего пребывания в Лондоне. Познакомившись с организационной структурой и методами деятельности разведывательных органов, Донован только убедился в том, что подозревал раньше: «военные планы Америки и вся ее национальная стратегия, как никогда прежде, будут зависеть от разведки. Структуру американских разведывательных органов придется коренным образом менять». (Я снова цитирую слова Аллена Даллеса, являвшегося одним из первых помощников Донована при создании управления стратегических служб.)
Хотя Донован провел несколько месяцев в Нью-Йорке, ведя переговоры со Стефенсоном, его все же предупредили, что с англичанами ему будет трудно, что они будут вести себя сдержанно и покровительственно. Можно сомневаться в правильности такой характеристики наших представителей, которые должны были вести переговоры с американцами, но оспаривать это сейчас было бы несправедливо.
Необходимость убедить президента и его советников в том, что Англия полна решимости сражаться и победить, была неотложной. Донован возвратился убежденным в этом и полный энтузиазма.
Последний вечер в Англии он провел в доме Годфри, и их беседа затянулась почти до рассвета.
О том, что эта беседа была полезной, свидетельствует записка Годфри вице-адмиралу Тому Филлипсу от 2 августа 1940 года: «Я только что в течение трех часов беседовал с Донованом. Прилагаю краткую запись того, что Донован рассказал мне о своих намерениях по возвращении в США». 4 августа записку доложили первому морскому лорду и первому лорду адмиралтейства. Паунд сделал на записке следующую пометку: «Превосходно». Три дня. спустя Черчилль написал просто: «Читал».
В конце месяца начальник разведывательного управления ВМС получил от Донована благодарственное письмо на бланке юридической фирмы: «Я всегда буду вспоминать с благодарностью вашу любезность и доброжелательность по отношению ко мне. Вы, несомненно, помогли мне получить то, чего я в противном случае не мог бы иметь».
Донован побывал у президента, Нокса и Хэлла, и его доклад резко отличался от сообщений Кеннеди, который считал, что немцы скоро нанесут удар и поэтому его миссия закончена. Донован потребовал назначить «благоразумного» посла, который бы мог почаще бывать в США и обеспечить постоянный контакт между двумя странами, такого человека, который сумел бы изыскать пути к достижению компромисса без ущерба для своей страны, строго следя за соблюдением суверенитета государств и установленного протокола в их взаимоотношениях. Вместе с просьбами о предоставлении различных видов вооружения Донован привез из поездки предложение о тесном сотрудничестве в области разведки и просьбу о допуске английских представителей к донесениям американских консульств, особенно из портов Франции и Северной Африки. Донован рекомендовал установить тесное взаимодействие между Годфри и начальником военно- морской разведки США, а также прямую связь по специальным каналам связи.
Таким образом, в августе 1940 года Донован уже стал сторонником тех идей, которые Годфри предстояло выдвинуть восемь месяцев спустя. Признаком сопротивления, которое Донован встретил в Вашингтоне, явился тот факт, что Годфри оказался перед необходимостью поездки в США почти год спустя. Сам Донован не терял времени на уговоры, чтобы осуществить свои идеи. По поручению президента он предпринял поездку на Средиземноморский театр военных действий и представил доклад о стратегической обстановке в этом районе. Донован снова в благожелательном свете оценил положение англичан. Только позднее, летом 1941 года, Донован представил Белому дому свой первый план организации разведки, который предусматривал объединить усилия в области политической борьбы, диверсий и партизанских действий. Особый раздел плана был посвящен действиям подразделений, прообраз которых Донован увидел в английских «командос».
Три месяца спустя специальный правительственный комитет, созданный для изучения плана Донована и состоявший из Нокса, Стимсона и министра юстиции Роберта Джексона, рекомендовал президенту утвердить правительственное распоряжение от 11 июля 1941 года о создании управления координации информации с задачей:
«Сбор и анализ всей информации и данных, касающихся национальной безопасности; обработка и представление такой информации и данных президенту и таким органам правительства и его членам, которые может указать президент».
Как можно заметить, о необычной войне ничего не сказано, но в постановлении упоминалось о «таких дополнительных видах деятельности, которые могут способствовать получению информации, имеющей важное значение для национальной безопасности». Благодаря этой лазейке Донован сумел развить деятельность, которая после событий в Пирл-Харборе привела к созданию управления стратегических служб, находившегося в ведении комитета начальников штабов. Тогда впервые США получили организацию, ведавшую одновременно сбором информации, борьбой со шпионажем, руководством подрывной деятельностью, саботажем и другими видами деятельности. Вооруженные силы с их тогдашней организационной структурой вести такого рода деятельность не могли. Не удивительно, что Донована иногда подозревали в стремлении стать каким-то сверхначальником штаба. Позднее, в 1947 году, когда возникла необходимость иметь в стране постоянный разведывательный орган, способный действовать и в мирное и в военное время на основе опыта и кадров, подготовленных в управлении стратегических служб, появилось знаменитое теперь центральное разведывательное управление (ЦРУ).
