Понтий Пилат. Психоанализ не того убийства

статистически существовали биоритмические половинки; чудо уже в том, что они существуют одновременно. Поиск своей половинки среди всего населения планеты, как догадываются лишь обладающие критическим мышлением, требует совершенно иных подходов, чем те, которыми пользуется толпа. В «КАТАРСИСе-1», целиком посвящённом этому вопросу, невозможно ещё было говорить о том, что нахождение своего таланта непременно предваряет встречу с половинкой, но, как мне казалось, сказано было и без того достаточно. Но, несмотря на солидную толщину тома, ко мне приходили письма вроде: «У меня было много женщин и все-все они были моими половинками…» «Крутые сектанты» вне зависимости от деноминации поступали менее оригинально: главное, говорили они, это духовное единение, нас Бог благословил, мы в это веруем, следовательно, любая из тех, с кем мы сожительствуем, — половинка… Самоотсечение себя от истины и всех связанных с этим благ уже находящимися в браке ещё можно если не оправдать, то хотя бы понять, но много страшнее наблюдать за ещё не окольцованными: для многих (даже прочитавших «КАТАРСИС-1») любая, за кем они в данный момент увиваются, и есть половинка — они это чувствуют. Любая! Каждая последующая вновь объявляется половинкой, а все предыдущие — ошибкой.

Что тут поделаешь… Вал таких самооценок можно было предсказать ещё до завершения работы. Так что писал я, конечно, не для богатящихся, прекрасно понимая, что они перекрыли себе всякое понимание великолепного пространства жизни.

Но отсутствие половинки — следствие, а не причина. Следствие состояния «торчок».

Это состояние ведьмы любили и для повышения гипнабельности и употребляли наркотические вещества.

Итак, ведьма юридическая — это та из женщин, которая по духу принадлежит к всепланетной стае, в еженедельном шабаше отдаваясь Грандмастеру (идеологу, учителю, старцу, комиссару, пастору, наставнику, сенсею, гуру, группенфюреру и т. п.) душой и телом.

Иными словами, она большому мастеру предоставляет:

— в теле тот весьма чувствительный орган, покрытый эпителием, который особенно активно впитывает с фаллоимитатора галлюциногены (у склонного к компромиссам Булгакова действительность «окультурена»: Маргарита и её прислуга втирают присланную Воландом мазь не в эпителий влагалища, а в кожу лица и тела);

— своё логическое мышление для уничтожения (наркотики, ложная философия);

— образное мышление для кодирования и умножения «знаков могущества» (экстатизирующий танец).

Еженедельный сбор тринадцати (по пятницам — Венерин день) назывался малым шабашем.

А в полнолуние на ежемесячный Большой шабаш«слетались» ведьмы со всей округи; руководила ими «окружной распорядитель», или «Дьявол».

Но была ещё и всепланетная глава культа — Королева Шабаша, или Королева Элфейма, шлюха из шлюх. Она распоряжалась на Великом шабаше, который устраивался раз в год.

Немаловажная для расшифровки тайн «Мастера и Маргариты» деталь: ведьмы порой прямо на голое тело надевали плащи — тёмно-синие или чёрные. Маргарите такая форма одежды тоже очень даже нравилась.

На Маргарите прямо на голое тело был накинут чёрный плащ, а мастер был в своём больничном белье. ‹…›

…я ведьма и очень этим довольна!

М.Булгаков. Мастер и Маргарита. Глава 30 («Пора! Пора!»)

В реальной жизни «ведьмы юридические» — это всего лишь верхушка айсберга ведьм психологических. Гораздо б`ольшее число женщин в средние века пыталось уйти от решения главной жизненной проблемы или с помощью вина, или в адюльтере, или в видимости религиозного посвящения, или в семейных истериках, или в поисках роскоши; способов множество, возможны также и самые неожиданные из них комбинации, вроде небезызвестных оргий в монастырях.

Но если «ведьмы юридические» — вершина айсберга «ведьм психологических», то сам этот великий айсберг дрейфует в целом океане «ведьм духовных». Переход одной формы в другую определяется лишь внешними условиями: похолоданием, сколами вершины, дрейфом в южные широты, переворачиванием айсберга и т. п.

Понятно, что булгаковская Маргарита стала ведьмой не в тот момент, когда её, обнажённую, в загадочной квартире покойного Берлиоза натирали кровью перед великим балом у Воланда, и даже не тогда, когда браком с неполовинкой она получила всё—средства, прислугу, высокое положение в обществе — всё, кроме судьбы, таланта, половинки и предназначения, а ещё прежде, когда позволила себе не родиться свыше не столько она сама, сколько её предки. Причём, как открывает нам Булгаков сокровенную Маргариту, зашли они настолько далеко, что престолы стали обычным местом их обитания.

Французская королева Маргарита Валуа, как и все «патрицианки», была, несмотря на утверждения коммерческих изданий, не оригинальна, а вполне типична: чтобы остановить её известного рода распущенность, принцессу полунасильно выдали замуж за Генриха Наваррского, ставшего впоследствии Генрихом IV, номинальным основателем новой королевской династии — Бурбонов. Выйдя замуж, Марго от своей обречённости на распутную жизнь, разумеется, не освободилась — тем, в общем-то, никого не удивив. А вот далёких от понимания сущности власти наблюдателей она поразила тем, что, несмотря на частую смену любовников и эротическую разобщённость с мужем, его во власти поддерживала всячески. Если бы Марго, представительница династии Валуа, активно мужа не поддержала, новая династия Бурбонов на французском престоле не укрепилась бы. Иными словами, муж получил власть из рук женщины. Ещё точнее: осязаемым носителем психоэнергетической власти над значительной территорией Европы и в ту эпоху также была женщина.

Меняются названия династий и генотип мужчин-королей, но в сущности ничего не изменяется.

Кстати, кровь Маргариты Валуа с французского престола ушла, чтобы, растворившись в народе, подняться на престол вновь — демократкой. Для женщины власти форма государственного устройства не важна, важно само правление.

Посещала ли королева Марго шабаши более откровенные, чем придворные балы? Если прекрасная Маргарита — по духу ведьма и королева Великого шабаша, а по крови (подсознанию, родовой памяти) — потомок правительницы страны, то могла ли покойная королева французская быть и ведьмой юридической?

В энциклопедиях об этом не сообщается, что не удивительно: назначение энциклопедий — служение принципу власти.

Как бы то ни было, несмотря на меняющиеся формы, сущность женщин — носительниц власти неизменна: несомненно, прапра…бабушке королевы Марго тоже было свойственно быть среди первых дам на сборищах любого рода. Как называлось её социальное положение? Царица? Императрица? Фараонша? Или… — префектесса?

Итак, первый существенный вывод для выяснения истинного названия шедевра Булгакова: Маргарита — продолжение своих предков и существует постольку, поскольку у неё такие предки, она наследница и их боли, понуждающей к неслучайным поступкам. Именно это и подчёркивает Булгаков, указывая на родство Маргариты как источник особенных вокруг неё событий. Она — вечная Марго-Маргарита.

Не все ведьмы, как уже было сказано, «оттягиваются» в адюльтерах. Это убогая форма — что называется, для народа. Есть формы и более утончённые. При помощи которых вернее достигают цели. Маргарита готова на многое, лишь бы быть при романе мастера. А с мастером любовь разыграть просто необходимо — ведь он может, если что, роман восстановить. Она с мастером предельно безжалостна: после общения с ней он заболевает и, спасая свою жизнь (пусть во многом неосознанно), сбегает в сумасшедший дом — там охрана, запертые двери. Но вмешательство Воланда (сатаны!) помогает Маргарите вновь обрести