13 …усачей… — «Усачи», «mustaches» — галлицизм.
13—14 <…>
Зато и пламенная младость Не может ничего скрывать. Вражду, любовь, печаль и радость 4 Она готова разболтать. В любви считаясь инвалидом, Онегин слушал с важным видом, Как, сердца исповедь любя, 8 Поэт высказывал себя; Свою доверчивую совесть Он простодушно обнажал. Евгений без труда узнал 12 Его любви младую повесть, Обильный чувствами рассказ, Давно не новыми для нас. 5 В любви считаясь инвалидом… — Сполдинг перефразирует: «Считая себя ветераном, получившим шрамы в любовных кампаниях».
14 …для нас. — То есть для Пушкина, Онегина и третьего протагониста в романе — читателя, людей светских.
Ах, он любил, как в наши лета Уже не любят; как одна Безумная душа поэта 4 Еще любить осуждена: Всегда, везде одно мечтанье, Одно привычное желанье, Одна привычная печаль. 8 Ни охлаждающая даль, Ни долгие лета разлуки, Ни музам данные часы, Ни чужеземные красы, 12 Ни шум веселий, ни науки Души не изменили в нем, Согретой девственным огнем. 2, 9 …наши ле?та… долгие лета?… — Сдвиг ударения (так же как и в словах «го?ды», «года?». Не берусь с точностью сказать, что имел в виду Пушкин в первой строчке — «в нашем возрасте» или «в наш век».
12 <…>
14 …девственным огнем. — Этот и другие эпитеты, характеризующие Ленского, не были оригинальны: см., например, описание Аллана Клэра в повести Чарльза Лэма «Розамунда Грей» (1798), гл. 4: «…при виде Розамунды Грей зажегся его первый огонь» и «в его характере была приятная благородная прямота, отличавшая его в свете и свидетельствовавшая о его девственности».
Вариант 6—14 Черновик (2369, л. 33 об.):
Одни предмет, одно желанье! Одна печаль, одна любовь, 8 Потоки слез и слезы вновь. Ни долгие лета разлуки, Ни чужеземные красы, Ни музам данные часы, 12 Ни даль, <ни> хладные Науки, Ни в шуме света, ни в глуши, Не изменили в нем души. Зачеркнутый черновой вариант (там же) таков (стих 10):
Ни взоры чужеземных дев… Чуть отрок, Ольгою плененный, Сердечных мук еще не знав, Он был свидетель умиленный 
