4 Ее младенческих забав; В тени хранительной дубравы Он разделял ее забавы, И детям прочили венцы 8 Друзья-соседи, их отцы. В глуши, под сению смиренной, Невинной прелести полна, В глазах родителей, она 12 Цвела как ландыш потаенный, Не знаемый в траве глухой Ни мотыльками, ни пчелой. 3 …умиленный… — Фр. attendri, «преисполненный нежности», «смягченный», «в чувствительном настроении», «с повлажневшими глазами», «тронутый».
3—4 Он был свидетель умиленный / Ее младенческих забав… — Выражение вопиюще галльское: «Il fut temoin attendri de ses ebats enfantins». Любопытное созвучие «забав» (шалостей, развлечений, игр) и фр. ebats (шалости, забавы) ласкает слух и стоит наравне с другим — «надменных» (высокомерных) и фр. inhumaines (бесчеловечных) из гл. 1, XXXIV, 9.
7—8 <…>
9—14 Ср.: Парни, «Любовные стихотворения» («Poesies erotiques»), кн. IV, элегия IX:
Belle de ta seule candeur, Tu semblois une fleur nouvelle Qui, loin du Zephyr corrupteur, Sous l'ombrage qui la recele, S'epanouit avec lenteur.[396] 11 В глазах… — Галлицизм (aux yeux), которому была суждена долгая жизнь. См. полвека спустя в романе Толстого «Анна Каренина», ч. I, гл. 6: «в глазах родных».
12—14 Мотыльков, как правило, не интересуют душистые белые колокольчатые цветки ландыша (Convallaria majalis, Linn.) «muguet», как его называют французы; «mugget» старой сельской Англии: «Lify of the Vale» Томсона («Весна» / «Spring», стих 447) и «valley-lilly» Китса («Эндимион» / «Endymion», кн. I, стих 157) — красивое, но ядовитое растение, излюбленное поэтами украшение пасторальных пейзажей, но при этом смертельно опасное для овечек.
В другой отвергнутой метафоре, относящейся к той же барышне (в XXIa), Пушкин, конечно, вновь видел перед собою этот цветок, когда намекал, что он может погибнуть под острием косы (возможно, первоначально поэт хотел заставить Онегина ухаживать за Ольгой более настойчиво, чем в окончательной редакции).
В заметках на полях, оставленных нашим поэтом на собственном экземпляре «Опытов в стихах и прозе» Батюшкова (ч. II, с. 33, «Выздоровление», 1808), Пушкин справедливо пеняет своему предшественнику, что тот употребил в связи с гибелью ландыша серп, а не косу (об этой пометке см.: ПСС 1949, т. 7, с. 573; дата неизвестна, возможно, 1825–1830 гг.).
Следует отметить, что в гл. 6, XVII, 9—10 ландыш превращается в традиционную лилею, которую точит обобщенный образ энтомологически вполне допустимого «червя», а точнее гусеницы.
Варианты Три варианта строфы XXI зачеркнуты в первом беловом автографе.
XXIa Кто ж та была, которой очи Он без искусства привлекал, Которой он и дни и ночи, 4 И думы сердца посвящал? Меньшая дочь соседей бедных. Вдали забав столицы вредных, Невинной прелести полна, 8 В глазах родителей она Цвела как ландыш потаенный Незнаемый в траве глухой Ни мотыльками, ни пчелой. 12 Цветок быть может обреченный Размаху гибельной косы, Не ощутив еще росы. XXIa, 1 Кто ж та была… — Сверху на полях этой строфы (тетрадь 2369, л. 34 об.), написанной в ноябре или начале декабря 1823 г. в Одессе, Пушкин набросал пером (над другими портретами) профиль Грибоедова (черные очки, высокий воротник) — драматурга, автора пьесы «Горе от ума», ходившей в списках в 1823–1825 гг., поставленной на сцене в 1831 г. и напечатанной в 1833 г. — в один год с первым полным изданием ЕО. Пушкин встречался с Грибоедовым около четырех лет назад. Внизу на полях он изобразил и себя, переодетым в придворного арапа, «скорохода» в тюрбане с пером.
XXIa, 2 …без искусства… — Галлицизм (sans art). Ср.: Жан Демаре де Сен-Сорлэн (Jean Desmarets de Saint-Sorhn, 1596–1676), «Прогулки Ришелье» («Promenades de Richelieu»):
Je ne vois qu'a regret ces couleurs differentes Dont l'Automne sans art peint les feuilles mourantes.[397] XXIa, 2–4 <…>
