Так точно думал мой Евгений. Он в первой юности своей Был жертвой бурных заблуждений 4 И необузданных страстей. Привычкой жизни избалован, Одним на время очарован, Разочарованный другим, 8 Желаньем медленно томим, Томим и ветреным успехом, Внимая в шуме и в тиши Роптанье вечное души, 12 Зевоту подавляя смехом: Вот как убил он восемь лет, Утратя жизни лучший цвет. Эта строфа в черновике (2370, л. 29) первоначально была от первого лица и, возможно, задумывалась как слова Онегина.
1 Так точно думал мой Евгений. — Вернемся к петербургской юности Евгения и найдем прелестную перекличку между интонациями данного стиха и строки из гл. 1, II, 1: Так думал молодой повеса.
В целом инструментовка этого четверостишия восхитительна. См. следующий комментарий.
2—4 Он в первой юности своей / Был жертвой бурных заблуждений / И необузданных страстей. Отметим внутренний ассонанс первой — жертвой и журчащее бормотание аллитераций (легкая реминисценция морских волн из гл. 1, XXXIII) — все эти бы, блу, бу в стихах 3–4, изливающиеся в конце мощным потоком.
8, 9 Томим… — Смысл слова «томим» здесь определить трудно. Угнетен ли герой своими страстями, или же они ему наскучили? Утомлен ли он своими успехами, или они наводят на него тоску? <…>
10 Внимая… — «Внимать» («to hearken») — строго говоря, подразумевает большее внимание со стороны слушателя, нежели глагол «слушать» («to listen»). «Внимать», как и «hearken», обычно, хоть и не всегда, употребляется с дательным падежом. Пушкин, выбирая между «внимать» и «слушать» и их производными, руководствуется исключительно соображениями метрики. В четырехстопном ямбе «внимать» укладывается в отрезки «нечетный-четный слог» и рифмуется с несметным количеством всевозможных инфинитивов. «Слушать» (используется только с винительным падежом; впрочем, «внимать» иногда тоже — например, гл. 1, XIX, 2) попадает лишь в отрезки «четный-нечетный слог» и имеет лишь две-три подходящих рифмы.
Отметим, что слова, описывающие слуховое восприятие, встречаются в русском языке чаще, чем в английском, а описывающие зрительное — реже.
Вариант Строфа IX первоначально (2370, л. 20 об.) начиналась четверостишием:
Я жертва долгих заблуждений Разврата пламенных страстей, И жажды сильных впечатлений, И бурной юности моей. Неизвестно, каков был план нашего поэта — то ли продолжать свою исповедь, то ли вложить ее в уста Онегина и обратить к Татьяне; но так или иначе, он опустил этот отрывок, и строфа IX перекроилась в авторский переход, вводящий прямую речь героя.
В красавиц он уж не влюблялся, А волочился как-нибудь; Откажут – мигом утешался; 4 Изменят – рад был отдохнуть. Он их искал без упоенья, А оставлял без сожаленья, Чуть помня их любовь и злость. 8 Так точно равнодушный гость На вист вечерний приезжает, Садится; кончилась игра: Он уезжает со двора, 12 Спокойно дома засыпает И сам не знает поутру, Куда поедет ввечеру. 2 …волочился… — Глагол «волочиться» (есть также и субстантивные формы — «волокитство» и «волокита», м. р.) имеет чуть иной смысловой оттенок, нежели более или менее эквивалентные ему английские обороты «to dangle after petticoats» (бегать за юбками), «to dally with» (флиртовать), «to court a woman» (ухаживать за дамой) и т. п. В нем больше от «тащить себя», нежели от «тянуть себя»; ведь на самом деле он образован от глагола «влачить», «волочить», означающего «тащить по земле» (кстати, существительное «волокита» женского рода означает «промедление», «оттягивание»). Пушкин использует глагол «волочиться» еще в двух пассажах из ЕО: гл. 6, XLIII, 8 и гл. 8, III, 12. Ср.: французское «se trainer»[551] имеет также значения «se mouvoir a genoux»[552] и «se prosterner aux pieds d'une femme»[553].
