Комментарий к роману 'Евгений Онегин'

Конечно так. Но вихорь моды,
Но своенравие природы,
Но мненья светского поток…
⁸ А милый пол, как пух, легок.
К тому ж и мнения супруга
Для добродетельной жены
Всегда почтенны быть должны;
¹² Так ваша верная подруга
Бывает вмиг увлечена:
Любовью шутит сатана.

5—8 Выразительность перечислений в этой до странности слабой строфе достигается путем нанизывания фраз, начинающихся с «но»:

Конечно, так. Но вихорь моды,
Но своенравие природы,
Но мненья светского поток…
А милый пол, как пух, легок.

XXII

Кого ж любить? Кому же верить?
Кто не изменит нам один?
Кто все дела, все речи мерит
⁴ Услужливо на наш аршин?
Кто клеветы про нас не сеет?
Кто нас заботливо лелеет?
Кому порок наш не беда?
⁸ Кто не наскучит никогда?
Призрака суетный искатель,
Трудов напрасно не губя,
Любите самого себя,
¹² Достопочтенный мой читатель!
Предмет достойный: ничего
Любезней, верно, нет его.

5—8 <…>

9—10 <…>

11 Любите самого себя… — Еще одна слабая и банальная строфа. Ср.: Гейне, «Возвращение на родину» («Die Heimkehr», 1823–1824), LXIV, стихи 9, 11, 12, который выразил то же самое гораздо лучше:

Braver Mann!…
…………………………………………….
Schade, dass ich ihn nicht kussen kann!
Denn ich bin selbst dieser brave Mann.[571]

XXIII

Что было следствием свиданья?
Увы, не трудно угадать!
Любви безумные страданья
⁴ Не перестали волновать
Младой души, печали жадной;
Нет, пуще страстью безотрадной
Татьяна бедная горит;
⁸ Ее постели сон бежит;
Здоровье, жизни цвет и сладость,
Улыбка, девственный покой,
Пропало всё, что звук пустой,
¹² И меркнет милой Тани младость:
Так одевает бури тень
Едва рождающийся день.

9—11 Вновь перечисление, напоминающее гл. 2, XXII, 5–8. Улыбка оказывается кстати.

13—14 Под исправленным черновиком этой строфы (2370, л. 52) Пушкин, со свойственным ему суеверным отношением к датам, написал:

«1 генв. 1825 31 дек. 1824».

Символы «буря», «день» и т. п. часто использовались Пушкиным как в стихах, так и в прозе, по отношению к собственной судьбе. И не следует забывать, что Татьяна — это двоюродная сестра его Музы (см. гл. 8, V, 11–14). Конечно же, нашелся критик, углядевший в конце романа аллегорию: Пушкин уступает свою Музу не князю N, а бряцающему шпорами генералу Бенкендорфу (см. коммент. к гл. 8, XLVIII, 5)!