Комментарий к роману 'Евгений Онегин'

Андре Шенье, «Элегия» (OEuvres, ed. Walter; № XVI в «OEuvres posthumes», 1826) стихи 1–2:

О jours de mon printemps, jours couronnes de rose,
A votre fuite en vain un long regret s'oppose.[691]

***

Ср.: Михаил Милонов (1792–1821), «Несчастный поэт», весьма вольный перевод «Le Poete malheureux» Лорана Жильбера (Laurent Gilbert). Второе полустишие строки 23 звучит у Жильбера следующим образом: «o printemps de mes jours!». Последующее вяло перефразировано Милоновым (стихи 1, 12–14):

О дней моих весна! куда сокрылась ты?
………………………………………………………
Но блеск отрадных дней твоих
Еще прельщенное воображенье ловит.
Кто знает, что судьба в грядущем нам готовит?

См. также: Шарль Юбер Мильвуа (1782–1816), «Элегии», кн. 1 «Листопад (первый вариант)» («La Chute des feuilles, premiere version)»:

Et je meurs! de leur froide haleine
M'ont touche les sombres autans;
Et j'ai vu, comme une ombre vaine,
S'evanouir mon beau pnntemps.[692]

И его «Молитесь за меня», «сочинено… за восемь дней до смерти» («Priez pour moi», «compose… huit jours avant sa mort»):

Je meurs au printemps de mon age,
Mais du sort je subis la loi…[693]

Русские комментаторы (на которых ссылается Бродский в своих комментариях к ЕО, с. 241–242) обратили внимание на прототипы стихов Ленского в различных русских элегиях того времени, среди которых мы находим «Вертера и Шарлотту» Василия Туманского (1819), стихотворение, писанное пятистопным ямбом («Когда луна дрожащими лучами / Мой памятник простой озолотит, / Приди мечтать о мне и горести слезами / Ту урну окропи, где друга прах сокрыт»), «Пробуждение» Кюхельбекера (1820), написанное четырехстопным хореем («Что несешь мне, день грядущий? / Отцвели мои цветы…»), и особенно анонимное «Утро» в антологии 1808 г., приписываемое В. Гиппиусом В. Перевозчикову («Дни первые любви! <…> / Куда, куда вы удалились?»).

Да и сам юный Пушкин предвосхитил юного Ленского: «Опять я ваш…» (1817) — «Умчались вы, дни радости моей!»; «К Щербинину» (1819) — «Но дни младые пролетят» (1820): «Мне вас не жаль, года весны моей…»; «Погасло дневное светило…» (1820) — «Подруги тайные моей весны златыя» («златыя» — арх., род. пад., ед. ч., ж. р.).

Ярким примером аналогичной метафоры в английской поэзии является строка Пикока (Peacock) «Счастливая и яркая весна нашей жизни» («Видения любви» в сборнике «Пальмира и другие стихотворения», 1806).

***

Комментируя схожую формулу, использованную Катуллом в «Ad Manlium», забавный француз Франсуа Ноэль, убежденный, что ему удалось перевести этого поэта («Стихотворения Катулла» / «Poesies de Catulle», Paris, 1803, II, p. 439 — эта книга имелась в библиотеке Пушкина), сообщает следующее о стихе 16:

«Ver… florida. Ces expressions riantes: „la fleur de l'age, le printemps de la vie“, supposent beaucoup d'imagination dans les premiers ecrivains qui s'en sont servis. Dans Petrarque, par exemple, qui a dit fort heureusement:

Ch'era dell'anno, e di mia etate aprile;

mais fort peu dans ceux qui les imitent. C'est ce qui rend la langue poetique si difficile. Commun ou bizarre, ces deux ecueils ne sont separes que par un sentier etroit et glissant» [694].

То были времена, когда переводом назывался элегантный парафраз, когда выражение «la langue poetique»[695] являлось синонимом «le bon gout»[696], а обладатели этого хорошего вкуса были шокированы «les bizarreries de Sakhespear»[697] (sic; Ноэль, II, p. 453), и когда Жан Батист Руссо считался поэтом.

Любопытный парадокс заключается в том, что если переводы на французский современных и древних поэтов в XVIII в. были наихудшими, то переводы последующих эпох можно считать наисовершеннейшими, хотя бы потому, что для передачи зарубежной поэзии французы пользовались своей удивительно точной и мощной прозой, не сковывая себя по рукам и ногам банальными и предательскими рифмами.

Уже в 1836 г. Теофиль Готье писал[698]:

«Une traduction, pour etre bonne, doit etre en quelque sorte un lexique interlineaire… Un traducteur doit etre une contre-epreuve de son auteur; il doit en reproduire jusqu'au moindre petit signe particulier»[699].

4 …златые дни? — Если «весна» пришла из Франции, то «златые дни» — из Германии.

Жуковский в 1812 г. написал русский вариант «Идеалов» Шиллера (см. коммент. к XXIII, 8), озаглавив его «Мечты» (это слово встречается во втором стихе оригинала).

О' meines Lebens goldne Zeit?[700]