Недвижим он лежал, и странен Был томный мир его чела. Под грудь он был навылет ранен; 4 Дымясь, из раны кровь текла. Тому назад одно мгновенье В сем сердце билось вдохновенье, Вражда, надежда и любовь, 8 Играла жизнь, кипела кровь; Теперь, как в доме опустелом, Всё в нем и тихо и темно; Замолкло навсегда оно. 12 Закрыты ставни, окна мелом Забелены. Хозяйки нет. А где, Бог весть. Пропал и след. 1—2 Ср.: Браунинг, «После» (1855), монолог дуэлянта, убившего своего противника:
How he lies in his rights of a man! Death has done all death can. And, absorbed in the new life he leads, He recks not, he heeds Nor his wrong nor my vengeance; both strike On his senses alike, And are lost in the solemn and strange Surprise of the change. (Как он лежит с правом, данным человеку! Смерть совершила все, что могла. И, поглощенный своей новой жизнью, Он не заботится, он не замечает Ни содеянного им зла, ни моего возмездия, И то и другое одинаково Отражается на его чувствах И теряется в торжественном и странном Удивлении перед преображением.) 8 <…>
9—14 См. коммент. к гл. 6, XXXI, 10–14.
12—14 К 6 января 1827 г. Вяземский прочел шестую главу (привезенную Пушкиным в Москву) и сразу же пришел в восторг. С редким художественным чутьем он восхищался сравнением с покинутым домом (см. его письмо от того же числа Александру Тургеневу и Жуковскому, которые тогда были за границей).
<…>
Приятно дерзкой эпиграммой Взбесить оплошного врага; Приятно зреть, как он, упрямо 4 Склонив бодливые рога, Невольно в зеркало глядится И узнавать себя стыдится; Приятней, если он, друзья, 8 Завоет сдуру: это я! Еще приятнее в молчанье Ему готовить честный гроб И тихо целить в бледный лоб 12 На благородном расстоянье; Но отослать его к отцам Едва ль приятно будет вам. 12 На благородном расстояньи… — Ср.: Байрон, «Дон Жуан», IV, XLI, 4–6:
…twelve yards off, or so; A gentlemanly distance, not too near, If you have got a former friend for foe. (…двенадцать ярдов, приблизительно, Благородное расстояние, не слишком близко, Если противник — твой бывший друг…)
