Комментарий к роману 'Евгений Онегин'

маннах и Фолкнерах нашего времени).

12 …без педантства… — См. коммент. к гл. 1, V, 7.

Вариант

13—14 В беловой рукописи стоит:

И слова не было в речах
Ни о дожде, ни о чепцах.

XXIIIa, b

В беловой рукописи представлены следующие отвергнутые строфы:

ХХIIIа

В гостиной истинно дворянской
Чуждались щегольства речей
И щекотливости мещанской
⁴ Журнальных чопорных судей.
<В гостиной светской и свободной,
Был принят слог простонародный,
И не пугал ничьих ушей
⁸ Живою странностью своей
(Чему наверно удивится,
Готовя свой разборный лист,
Иной глубокий журналист;
¹² Но в свете мало ль что творится
О чем у нас не помышлял,
Быть может, ни один Журнал?)>

XXIIIb

<Никто насмешкою холодной
Встречать не думал старика,
Заметя воротник немодный
⁴ Под бантом шейного платка >;
И новичка-провинциала
Хозяйка <спесью> не смущала;
Равно для всех она была
⁸ Непринужденна и мила;
Лишь путешественник залетный,
Блестящий Лондонской нахал,
Полу-улыбку возбуждал
¹² Своей осанкою заботной —
И быстро обмененный взор
Ему был общий приговор.

а: 2–4 Я умудрился заменить аллитерациями собственного изготовления восхитительную игру Пушкина со звуками «щ» и «ч» в стихах 2–4:

Чуждались щегольства речей
И щекотливости мещанской
Журнальных чопорных судей.

b; 9—10 …путешественник залетный / Блестящий Лондонской нахал… и XXVI, 9—10 …путешественник залетный, / Перекрахмаленный нахал… — Кроме того, что этот образ может быть связан[843] с фигурой реального англичанина Тома Рейкса, с которым Пушкин встречался в петербургском свете (см. мои коммент. к гл. 2, XVIIa — d), я допускаю, что здесь наш поэт мысленно вернулся к своим одесским впечатлениям и воспоминаниям о высокомерной англомании генерал-губернатора графа Михаила Воронцова. Эта фамилия, в соответствии с принятой в России в XVIII в. официальной манерой написания на немецкий лад, транслитерировалась как «Woronzoff», а Пушкин издевательски транслитерировал ее обратно на русский, читая «W» по-английски как «Уоронцов». Этот генерал Воронцов (1782–1856), сын графа Семена Воронцова, русского посла в Лондоне, именно там получил свое английское образование. С 7 мая 1823 г. Воронцов занимал пост генерал-губернатора Новороссии (как тогда назывались южные губернии империи) и наместника Бессарабии. В 1840-х гг. он получил должность наместника Кавказа и титул князя. В письме к Александру Казначееву, директору канцелярии Воронцова, написанном в Одессе в начале июня 1824 г., Пушкин говорил:

«Je suis fatigue de dependre de la digestion bonne ou mauvaise de tel et tel chef, je suis ennuye d'etre traite dans ma patrie avec moins d'egard que le premier galopin anglais qui vient y promener parmi nous sa platitude et son baragouin.»[844]

(черновик, 2370, л. 8 об и 9; не путать с более ранним письмом на русском языке к тому же адресату от 22 мая 1824 г., черновик, 2370, л. 1–2). За два месяца до этого Воронцов в письме к Нессельроде характеризовал Пушкина как «…un faible imitateur d'un original tres peu recommandable: Lord Byron»[845].

В 1808 г. единственная сестра Воронцова Екатерина вышла замуж за Джорджа Августа Герберта, графа Пембрука и Монтгомери (1759–1827), и английские родственники время от времени посещали новороссийского наместника в Одессе.

XXIV

Тут был, однако, цвет столицы,
И знать, и моды образцы,