некоторых, Пушкиным, но вероятнее всего — Баратынским. Оно ходило по рукам с вариантами «русского» вместо «последнего» в приложении к «попу» и «царю»:
Мы добрых граждан позабавим И у позорного столпа Кишкой последнего попа Последнего царя удавим
4
4
4
Онегин мог также отметить следующее (с. 31, 91):
«Il у a eu des tyrans qui ont condamne a la mort des philosophes qu'ils haissaient, mais ils n'ont pu la leur faire craindre. Combien auraient-ils ete plus cruels, si en leur accordant la vie, ils eussent pu leur inspirer les craintes qui sont le tourment les hypocondriques?»
«Rien au monde ne contribue plus a la sante que la gayete que la societe anime et que la retraite tue… Elle produit cette misantropie, cet esprit chagrin… ce degout de tout…»[870]
Читая Тиссо, Онегин следовал совету Бомарше:
«…Si votre diner fut mauvais… ah! laissez mon „Barbier“… parcourez les chefs-d'oeu- vres de Tissot sur la temperance, et faites des reflexions politiques, economiques, dietetiques, philosophiques ou morales»[871]
(«Lettre moderee sur la chute et la critique du „Barbier de Seville“»[872] , которое предваряло «Севильского цирюльника, или Тщетную предосторожность», «comedie en quatre actes, representee et tombee sur le Theatre de la Comedie Francaise, aux Tuileries, le 23 de Fevrier 1775»[873] в Полном собрании сочинений Пьера Огюстена Карона де Бомарше, Paris, 1809, vol. 1).
Интересно отметить, что в своей маленькой трагедии «Моцарт и Сальери» (1830) Пушкин вкладывает в уста Бомарше, как о том говорит Сальери, совсем иной совет (сцена И, стихи 31–35):
Некоторые комментаторы притягивают сюда совершенно другого, не относящегося к делу Тиссо, — Пьера Франсуа (1768–1854), автора «Очерка войн революции вплоть до 1815 г» («Precis des guerres de la Revolution jusqu'a 1815», Paris, 1820) и книги «О латинской поэзии» («De la poesie latine», Paris, 1821).
5
Что именно? Возможно, его восхитительно циничный и искаженный пересказ истории Абеляра (ум. 1142) и Элоизы (ум. 1163) с непристойными комментариями в «Историческом и критическом словаре» («Dictionnaire historique et critique», Rotterdam, 1697; y Пушкина было издание A. Ж. К. Бюшо 1820–1824 гг. в 16 томах).
6
Еще лучшим выбором, подсказанным тенью Ленского и воспоминаниями об их безмятежных беседах на аркадские темы (гл. 3, I–II), могла бы быть «Пасторальная поэзия с Трактатом о природе эклоги» («Poesies pastorales, avec un Traite sur la nature de l'eglogue», 1688). Однако лучшее творение Фонтенеля — это «Диалоги мертвых» («Dialogues des morts», 1683), в которых за легким остроумием и жесткими логическими построениями, столь характерными для той эпохи, различимо течение сильной и ясной мысли неповторимой индивидуальности.
7—8 Среди русских поэтических творений, появившихся в конце 1824-го и начале 1825 г., современные критики особо отмечали следующие: собрание стихотворений Жуковского; «Бахчисарайский фонтан» Пушкина; фрагменты «Горя от ума» Грибоедова (в «Русской Талии»; см. коммент. к гл. 1, XXI, 5—14).
Кроме того, благоприятные отзывы получили «Думы» Рылеева и опубликованные в журналах различные стихотворения Пушкина, Баратынского, Кюхельбекера, Дельвига, Языкова и Козлова.
В литературном альманахе Дельвига «Северные цветы» на 1825 г., который вышел в свет в рождественские дни 1824-го, Онегин мог найти фрагмент в четыре строфы (гл. 2, VII–X), посвященный чистой душе юного идеалиста, которого он убил четырьмя годами ранее (14 января 1821 г.).
В последнюю неделю февраля 1825 г., получив первую главу, он мог с улыбкой прочесть, испытывая смесь ностальгии и удовольствия, о самом себе, Каверине, Чаадаеве, Катенине и Истоминой в снисходительном рассказе своего старого приятеля о жизни молодого повесы в 1819–1820 гг.
Приблизительно в то же время (начало 1825 г.) ему могли попасться на глаза первые три номера «Сына Отечества» за текущий год с едкой критикой Булгарина по адресу «Истории государства Российского» Карамзина, т. X и XI (Булгарин считал, что Карамзин ошибочно представляет царя Бориса Годунова злодеем).
9
