Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье: Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье. Несчастью верная сестра, Надежда в мрачном подземелье Разбудит гордость и веселье, Придет желанная пора. Любовь и дружество до вас Дойдут сквозь мрачные затворы, Как в ваши каторжные норы Доходит мои свободный глас. Оковы тяжкие падут, Темницы рухнут — и свобода Вас примет радостно у входа, И братья меч вам отдадут. Один из ссыльных декабристов, князь Александр Одоевский, сочинил в ответ четыре посредственные строфы, смысл которых сводится к следующему будь покоен, бард, мы гордимся своими цепями и скуем из них мечи.
Позднее, 16 июля 1827 г., в стихотворении «Арион» (пятнадцать строк, четырехстопный ямб, рифмы baabeccceddiffi), в названии которого стоит имя прекрасного греческого менестреля, спасенного из воды благодарным дельфином, Пушкин описал челн с гребцами (олицетворяющими декабристов) и поющего им поэта (самого себя) Челн разбивает буря, и все гибнут, кроме певца, который в последних строках — классическая метафора — сушит свои одежды на скале и поет прежние гимны.
У них <свои бывали> сходки, Они за чашею вина, Они за рюмкой русской водки… 2 …Они за чашею вина… — Какая рифма была дальше? Нет более тщетного занятия, как нет большего соблазна, чем дописывать за поэта. Вот и здесь слух автоматически подсказывает четвертую строку: «освобождали племена»; другое дело, это ли хотел сказать Пушкин.
Витийством резким знамениты, Сбирались члены сей семьи У беспокойного Никиты, 4 У осторожного Ильи… В этой строфе, вероятно, говорится о петербургских собраниях «Союза благоденствия» приблизительно в 1819 г.
Декабристы собирались в доме Никиты Муравьева (1796–1843), сейчас это дом 26 по набережной Фонтанки[947]. Муравьев состоял в «Союзе благоденствия» и, когда в 1820 г. было образовано Северное общество, вошел в его Центральный совет. Ему принадлежал проект конституции, предполагавшей создание в России федерального правительства, с разделением страны на штаты по американскому образцу.
Илья Долгорукий (1797–1848). Согласно Якушкину, декабристы собирались и у него. Он был видным деятелем «Союза благоденствия», но не вошел в сменившее «Союз» Северное общество. В 1820 г. он отдалился от тайной политической деятельности и в декабре 1825 г. арестован не был.
Две строчки, которые цитирует в своем дневнике Вяземский и о которых я уже говорил в начале комментария к гл. 10, дают вариант (чтение «вдохновенного» вместо «беспокойного» в XV, 3) и стих 4, до которого Пушкин, зашифровывая строфу, не дошел.
Друг Марса, Вакха и Венеры, Тут Лун<ин> дерзко предлагал Свои решительные меры 4 И вдохновенно бормотал. Читал свои Ноэли Пушкин, Меланхолический Якушкин, Казалось, молча обнажал 8 Цареубийственный кинжал. Одну Росси<ю> в мире видя, Лаская в ней свой идеал, Хромой Тургенев им внимал 12 И, слово рабство ненавидя, Предвидел в сей толпе дворян Освободителей крестьян.
