Леди Босс

сквернословящей женщины.

— Звоните Эйбу, если хотите, — согласилась Лаки. — Новспомните, что именно на меня вам придется дальше работать.

Оба знали, что это неправда. Как только Лаки возьмет все в свои руки, она тут же отправит его на пенсию. Да и он не станет работать на Лаки Сантанджело, даже при утроенном жалованье.

— Делайте что хотите, — пробормотал Герман.

— Огромное вам спасибо. Вашего разрешения мне только и не хватало.

— Шерри?

— Не пью, — ответил Гарри Браунинг.

— Никогда? — спросила Лаки.

Он поколебался.

— Разве только в особых случаях.

Она налила ему рюмку шерри.

— Это и есть особый случай.

«Этот случай — обручение Олив, « — подумал Гарри, выпивая бледно- коричневую жидкость. Он заслужил одну рюмку.

Лаки пришла к выводу, что квартира Шейлы Херви была самым унылым местом, где ей когда-либо приходилось бывать. Стены выкрашены в ужасный каштановый цвет, отвратительная мебель, представлявшая собой смесь тяжелых дубовых вещей и дешевых пластиковых предметов. Все они чересчур велики для столь маленькой квартиры. Тяжелые бархатные шторы усиливали возникающее ощущение замкнутого пространства. Престарелый проигрыватель предлагал только Хулио Иглесиаса в качестве развлечения. Лани была сыта по горло.

Под невразумительные причитания Хулио на ломаном английском Гарри одну за другой опрокинул пару рюмок шерри и теперь терпеливо дожидался обещанного пирога с семгой.

Боджи доставил пирог за пятнадцать минут до его прихода.

— Вот теперь я знаю, что ты можешь все, — похвалила его Лаки. — Неплохо, если он окажется еще и вкусным.

Боджи только в изнеможении потряс головой. Как и Герман Стоун, но по другим причинам, он не одобрял авантюру, затеянную его боссом. Хотя, по правде говоря, на скуку ему и раньше жаловаться не приходилось.

— Ты его сам состряпал, Боджи? — спросила она, слегка улыбнувшись.

— Позвони в лучший рыбный ресторан Лос-Анджелеса. Они еще пришлют тебе счет, — лаконично ответил он — Позвони мне в машину, когда соберешься домой.

Лаки готова была отправиться домой сразу после прибытия Гарри Браунинга. Но уж если она зашла так далеко, нельзя же отступать, не дав ему возможности выговориться.

Где-то продолжалась настоящая жизнь, а она тут застряла в компании скучного маленького киномеханика, которому, вполне вероятно, и рассказать-то ей было нечего.

Черт! И в довершение всего ей теперь придется есть пирог с семгой, который она ненавидела. Ну и вечерок выдался!

Наконец-то Гарри Браунинг начал говорить. Слова полились из него, как из шлюхи, рассказывающей, как она впервые вышла на панель.

В течение двух часов Лаки нянчилась с ним, льстила ему, кормила, ублажала хорошим белым вином, которое принес предусмотрительный Боджи, а потом коньяком. Теперь наступило время расплаты.

Первый же глоток «Курвуазье» превратил тихого маленького Гарри в болтуна. Лаки не верила своим ушам. Похоже, она не зря все это затеяла.

— Когда студией руководил Эйб Пантер, все было пристойно, — заявил он громко и даже с гордостью. — Мистер Пантер — настоящий босс. Люди его уважали.

— А разве люди не уважают Микки Столли? — пробормотала Лаки.

— Этого? — с презрением переспросил Гарри. — Да ему плевать на фильмы. Его только деньги интересуют.

— Он по крайней мере честен. Микки блюдет интересы Эйба Пантера, разве не так? — с невинным видом спросила Лаки.

— Ни о чьих интересах, кроме своих собственных, Микки Столли не заботится.

— Откуда вы знаете?

— Я многое вижу. — Гарри потянулся к бутылке с коньяком. — И я многое слышу.

— Например?

Как в тумане, Гарри сообразил, что, пожалуй, слишком разговорился. Ну и что с того? Он может говорить, если захочет. Чувствовал он себя просто великолепно. Эта женщина как завороженная ловила каждое его слово, а уж он давно забыл, как это, когда женщина в твоем присутствии теряет дар речи. Может, стоит еще поразить ее тем, сколько он всего знает?

— Вы знаете, кто такой Лайонел Фрике?

Лаки попыталась прореагировать соответственно.

— Главный агент? — спросила она.

— Совершенно верно. — Он уставился на нее сквозь очки в проволочной оправе. Ее лицо расплывалось перед его глазами. Конечно, она не Олив, но все-таки тоже женщина, и если снимет эти мерзкие очки…

— Ну и что Лайонел Фрике? — поднажала Лаки.

Гарри призадумался, как далеко он может пойти. Он отпил еще глоток коньяка и положил руку ей на колено.

— Я эту парочку видел вместе, Лайонела Фрике и Микки Столли. Слышал, как они заключали сделку для Джонни Романо. И крупную сделку.

— И… — Лаки нагнулась к нему, возбужденно блестя глазами.

— Пять миллионов долларов за Джонни Романо — только ему самому этих денег целиком не видать. Лайонел Фрике продал Джонни студии «Пантер» за четыре миллионадолларов. А потом он продал сценарий маленькой компании за сто тысяч долларов. Через месяц студия покупает этот сценарий за миллион.

— И Лайонел и Микки делят миллион за вычетом ста тысяч и кладут в свои карманы, верно? — закончила за него Лани.

Гарри кивнул.

— Я слышал. Собственными ушами.

— Не сомневаюсь, — безразлично заметила Лаки, снимая его руку со своего колена. — Расскажите мне, — попросила она, — кто еще ворует?

— А все. Эдди Кейн, Форд Верн, большинство продюсеров. У каждого свой способ, сами понимаете.

— Это уж точно, — она налила ему еще коньяку.

Неожиданно он выпрямился.

— А почему вас это интересует? — подозрительно спросил он.

— Да всех, наверное, интересует. Вы так много видели. Вам бы стоило написать книгу.

Гарри почувствовал себя польщенным. Эта странная женщина напомнила ему о его тайной мечте. Он кивнул.

— Все может быть… когда-нибудь. — Потянувшись за рюмкой, он отпил большой глоток. — Я бы мог вам рассказать о наркотиках, сексе… этих распущенных женщинах и вещах, которыми они занимаются.

— Каких вещах, Гарри?

— Они требуют от женщин секса. Используют их.

— Кто использует?

— Кому не лень, — туманно ответил Гарри. — Пообещает девчонке роль в своем фильме, если она исполнит некие отвратительные действия.

— Откуда вы знаете?

— Да они занимаются этим в просмотровой. У всех на виду.