Она усмехнулась.
— Никогда! Я очень счастливая женщина.
— Приятно слышать, что хоть кто-то счастлив, — заметил Ленни уныло.
Джесс уселась на ручку его кресла.
— Может, я медленно соображаю, но мне показалось, ты чем-то недоволен?
Он криво улыбнулся.
— Шутить изволите? С чего это мне быть недовольным? Я снимаюсь в фильме, который терпеть не могу. Застрял в Мексике. А моя жена, возможно, сейчас в постели с мистером Японцем, зарабатывает еще несколько миллионов. Лучше не бывает, Джесс. Давай, расскажи мне о своей жизни.
Джесс взлохматила ему волосы на затылке.
— Ах ты, бедняжка. Хочешь, я поговорю с Лаки?
— Если найдешь ее.
— Дай мне номер ее телефона.
— Если бы знал, то дал, — сказал он расстроенно.
— Где она?
— Никто ни черта не знает.
Больше вопросов Джесс не задавала. С Ленни нельзя заходить слишком далеко.
Позже она говорила Матту:
— Разумеется, я не советник по брачным делам. Но здесь, мне кажется, нужно что-то делать. Ленни на грани срыва.
— Не вмешивайся, — предупредил Матт.
Что
Микки всю неделю пробегал как сумасшедший, ожидая, что Лаки будет постоянно поспевать за ним. Он метался от совещания к просмотру, задерживаясь, только чтобы еще раз принять душ и выпить стакан сока или устроить визгливую истерику по тому или иному поводу.
Иногда он брал Лаки на просмотры отснятого материала по тем фильмам, которые он называл «хлебом с маслом». Он приказывал ей записывать все делавшиеся им в темной просмотровой замечания. А были они следующего свойства: «Неплохие сиськи», «жирный зад», «она слишком старая» или «дай ее лицо крупным планом, когда он пырнет ее ножом».
Его мало интересовали актеры-мужчины, почему-то всегда остававшиеся одетыми, несмотря на весь разврат и секс вокруг.
Лаки наконец выяснила, какая разница между жесткой порнографией и так называемой «мягкой». В случае жесткой порнографии мужчины тоже раздевались. В мягких порнофильмах женщинам разрешалось все: постоянно сдирать с себя одежду, имитировать оргазм, валяться с перерезанным горлом. Высший класс, ничего не скажешь. К этому стоило добавить бесконечные сцены изнасилований.
Лаки намеревалась положить конец этому жалкому зрелищу, как только приберет все к рукам.
Режиссерами всех трех дешевых фильмов, находящихся в производстве, были Блэквуд и Ломбардо, гениальная парочка.
Поскольку теперь, когда она прочно окопалась во владениях Микки, у нее стал свободный доступ ко всем бухгалтерским книгам, она смогла выяснить, что на этих фильмах студия зарабатывала больше всего. В основном за рубежом, где они шли повсюду — в кинотеатрах, по кабельному телевидению, по видео и по платному телевидению.
Такие поделки не давали студии прогореть.
Иногда удавалось заработать и на фильмах, в которых снимались звезды. Но только иногда.
Любой идиот знал, что кинобизнес — рулетка. Порой ты выигрываешь, порой — проигрываешь. С помощью дешевых фильмов Микки подтасовывал результаты в свою пользу.
Лаки поняла, что перед ней будет стоять захватывающая задача: как делать фильмы, не эксплуатируя женщин?
Гм-м… Может, ради разнообразия поэксплуатировать мужчин? Неплохая мысль.
Когда она вечером наконец попадала домой, то едва держалась на ногах от усталости. Боджи ждал ее с крепкой выпивкой. Лаки заказывала пиццу или что-нибудь в китайском ресторане, ела, делала кое-какие записи и немедленно заваливалась спать.
Дважды она звонила Ленни, с каждым разом его тон становился все более прохладным. В конце концов он ее сердито предупредил, чтобы больше не звонила, если не хочет объяснить, где находится.
Дивно. Путь будет так.
Когда он узнает правду, то очень пожалеет.
Злючка Фрипорт полагал: чтобы ублажить актеров, достаточно не портить воздух в их присутствии. За исключением этой маленькой уступки человеческому достоинству все продолжалось по-прежнему.
Ленни вытерпел еще неделю. В это время с ним находились Джесс и Матт, действовавшие на него успокаивающе. Когда они уехали, Ленни пошел вразнос.
— Слушай, что я тебе скажу, Злючка. Ты жополиз, бездарь и пьянь. Ноги моей здесь не будет. — Он выкрикнул все это после того, как Злючка испортил очередную сцену.
Злючка воспринял его выпад спокойно.
— Пошел ты к едрене фене, — сказал он снисходительно. — Вас, актеров, в колыбели душить надо было.
О последствиях Ленни не думал. Он собрал вещи и вернулся в Лос-Анджелес, провел два одиноких дня в доме в Малибу-Бич и затем двинулся в Нью-Йорк.
Он не поехал в ту квартиру, где они с Лаки жили, а просто исчез. Лаки узнала об этом, потому что Микки Столли закатил истерику, требуя его разыскать.
— Я отсужу у этого шизанутого сукина сына все, что у него есть. Абсолютно все! Ему это не пройдет. У меня целая съемочная группа в Акапулько вместе с актерами сидят иковыряют в носу! Это обходится студии в копеечку, и этот тупой раздолбай за все заплатит. Еще как заплатит!
Лаки поручили очень неудобную для нее задачу: поиски Ленни. Она отработала новый голос и послушно звонила его агенту и менеджеру. От секретарш ей стало известно, что никто не знает, где он.
— А его жена? — вопил Микки. — Он ведь женат на какой-то богатой девке, у которой отец — гангстер?
Значит, теперь это так называется.
Не Лаки Сантанджело — деловая женщина.
Не Лаки Сантанджело — жена и мать.
— Я не знаю, мистер Столли, — ответила она, пытаясь сохранить спокойствие.
— Выясните и скажите, что мы подаем в суд.
Позже в тот же день Лаки получила огромное удовольствие, сообщив Микки, что она таки дозвонилась до жены Ленни Голдена.
— Ну и? — поторопил ее Микки.
— Я не могу повторить, что она сказала, мистер Столли.
— Что же она сказала?
— Хм-м… она сказала…
— Да выкладывайте же, черт возьми!
— Она сказала, что вы жалкий ублюдок, не имеющий ни стыда, ни совести.
Микки пришел в негодование.
— Что вы меня дерьмом поливаете?
— Прошу прощения, мистер Столли.
Тогда Микки торжественно поклялся:
— Пока я здесь, — заявил он, — ноги Ленни Голдена не будет на этой студии.
— Вы совершенно правы, — заметила Лаки сочувственно.
