— Мне жаль, что ты так думаешь, — сухо отозвалась Абигейль, разглаживая свою юбку от Адольфо. — Дедушка, мне надо с тобой кое-что обсудить.
— Валяй, выкладывай. — Он подмигнул хихикнувшей Табите.
— Так вот… — пошла вперед Абигейль, решив не обращать внимания на его раздражительность, — ты ведь моложе не становишься.
Эйб зашелся смехом.
— Надо же… у девочки появились мозги. Я не становлюсь моложе. Мне восемьдесят восемь, а она только что сообразила!
Абигейль глубоко вздохнула. Похоже, ей придется нелегко. Просила же она Микки пойти вместе с ней. Так он, эгоист, отказался. Теперь же приходится расхлебывать все самой.
— Гм, а что, если я скажу, что у Микки, возможно, есть шанс продать студию?
Тут вмешалась Табита.
— Зачем продавать студию? Она папина, — сказала она обиженно. — Пусть у него и остается. Я хочу отметить там мое шестнадцатилетие.
— Шш, — укорила Абигейль.
— Не шикай на меня, — огрызнулась Табита. — Ты велела мне идти с тобой, так нечего шикать.
Абигейль строго взглянула на дочь.
— Немедленно замолчи. — Ее тон мог бы усмирить русскую армию.
Эйб снова хмыкнул.
— С чего это мне продавать студию?
— Потому что, — резонно ответила Абигейль, — мы можем получить за нее отличную цену.
— Кто это «мы»?
— Инга и ты, — быстро сориентировалась Абигейль. — И, конечно, Табита.
Эйб поднялся из кресла.
— Тоже мне, новости. Да я нашел бы сотню покупателей на студию при желании продать ее.
— Так ты не хочешь? — спросила Абигейль с кислым видом.
— Разумеется, нет. И если бы захотел, то это вовсе
Абигейль сообразила, что идти за ним не стоит. Она всегда трепетала перед дедом, и даже теперь, когда тот стал совсем стар, чувствовала себя неловко в его обществе.
— Давай пойдем домой, — заныла Табита.
Абигейль встала.
— Да, — согласилась она. — Пошли домой.
–
Венера Мария вплыла в офис Микки ровно в четыре часа. Проходя мимо стола Лаки, она улыбнулась:
— Привет, как делишки?
Как только дверь в кабинет Микки закрылась, Лаки надела наушники.
Венера Мария не стала тратить время на любезности. Сразу взяла быка за рога.
— Мерзкий сценарий, Микки, — заявила она. — Он мне глубоко ненавистен, и я ни за что не буду в этом фильме сниматься, если его полностью не переделают. Сейчас вся история рассказывается с мужских позиций. Ты же мне обещал, что это будет фильм о сильной женщине. Умеющей выжить. В этом куске дерьма она просто еще одна жертва. А я жертв не собираюсь играть.
— Да брось, детка, прекрасная роль для любой актрисы, — заговорил Микки своим самым любезным тоном. — Да за нее «Оскара» можно получить…
— Не пытайся запудрить мне мозги при помощи все той же плесневелой лапши, что ты вешаешь на уши другим актрисам. И это еще мягко сказано, — заявила Венера Мария. — Полностью переписать, или снимайте без меня. И еще одно…
— Что?
— Раздеваться я буду только в том случае, если актер, играющий со мной, тоже разденется.
Микки изобразил возмущение.
— Да проснись, детка! Бабы не хотят видеть голых мужиков на экране. Не хочется им смотреть на какого-нибудь бедолагу с висящим членом.
— Вот тут ты абсолютно не прав, — с силой произнесла Венера Мария. — Именно это они и жаждут увидеть.
Он оторопел.
— Может,
— Не только я. Женщины заводятся, когда видят голых мужиков. Но нам этого не показывают, потому что кинобизнесом руководят мужчины, а они не выносят конкуренции и не могут допустить, чтобы мы тоже видели то, что нам хочется. Так что я не буду мотаться по экрану с голой задницей, если мой партнер останется одетым. Ни хрена у тебя тут не выйдет.
— Требовательная ты девица, — заметил Микки.
— Угу, — согласилась Венера Мария. — И, к счастью, я имею возможность требовать, чего хочу. Дошло?
Он поднялся из-за стола.
— Хочешь, чтобы переписали, значит, перепишем. Идет?
— Идет. И, если я подпишу контракт на этот фильм, я хочу также иметь права одобрения партнера и режиссера.
Нет, эта девка доведет его своими требованиями до ручки.
— Договорились. Этот пункт уже есть в контракте.
— Я еще никакого контракта на этот фильм не подписывала.
— В твоем старом контракте.
— Это ничего не значит, и ты прекрасно знаешь. Нужно включить этот пункт в
— Да, да, да, — бубнил он с раздражением.
Венера Мария молча повернулась и вышла. У стола Лаки она задержалась.
— Объясните мне, как вы можете работать на такого ублюдка и не сойти с ума?
Лаки рассмеялась.
— Это непросто.
Не успела Венера Мария уйти, как Микки вылетел из кабинета с криками и воплями.
— Что, мать твою за ногу, эта тупая телка себе воображает? Актрисы! Все одним миром мазаны. Делаешь из них звезд, а они считают, что все вышло без всякой посторонней помощи. Если бы за этой телкой не стояла студия и не было бы хорошего режиссера и хорошего оператора, она бы сейчас мясо для собак на свежесть проверяла. Уж эти мне актрисы!
Ему не нравились актрисы. И актеры ему тоже не нравились. А кто ему нравился?
— Ухожу, — объявил Микки ворчливо.
И снова она не спросила куда.
Через десять минут после ухода Микки неожиданно появился Джонни Романо. Вошел он вразвалочку, этакий мужчина до мозга костей.
— Привет, красотка, — произнес он. — А великий босс здесь?
Верный эскорт Джонни держался на два шага сзади.
— Мистеру Столли пришлось уйти, — информировала Лаки.
— Жаль! — воскликнул Джонни. — Я-то думал, дай зайду. Отпразднуем.
— А что вы празднуете, мистер Романо? — вежливо поинтересовалась Лаки.
— Мой фильм, куколка. Выходит на экраны на следующей неделе. Ты что, не в курсе? «Раздолбай» заработает для студии огромные бабки. — Он наклонился через стол, приблизив к ней свое красивое самонадеянное лицо. — Ты ведь знаешь, что такое раздолбай, красотка?
