— Господин Ульганар, а вы когда отсюда пойдете, сейчас?
— Позже.
Он приблизился к козлам, не сводя напряженного взгляда с растянутого преступника.
— Я подожду вас, можно?
— Хорошо, только в коридоре.
Он ведь не только ваш бывший подчиненный, господин Ульганар, он бывший ваш друг. Пришли поговорить по душам? А предварительно приняли на грудь для храбрости.
Как трогательно, Боже мой!
— Господин Ульганар, он смотрит так страшно…
— Не бойся, пойди в коридор, постой там с ребятами. Я скоро выйду.
— …я спрашиваю: 'Кто ты?', а он как взглянет… страшно… и молчит! — я подобрался к Герену и сцапал его за рукав, — Смотрит и молчит!
— Успокойся, Рейгред. Пойдем, я провожу тебя.
— Господин Ульганар, спросите его, может он вам ответит?
— Рейгред, я отведу тебя в комнату, потом вернусь, поговорю с ним и все тебе расскажу. Тебе надо поспать. Ты очень возбужден.
Я раскрыл было рот, чтобы продолжать морочить капитану голову, но тут с козел отчетливо донеслось:
— Он тебя делает, Ульганар.
— Ай! — взвизгнул я, — заговорил!
И спрятался за Ульганара. Убийца устало и безразлично глядел на нас из-под опухших век. Герен же гневно воззрился на меня.
— Рейгред, ступай в коридор! — экий твердый тон.
Перегибать палку было чревато. Я попятился.
— Да, да, сейчас… — взялся за ручку двери и Герен отвернулся. Само собой, ни в какой коридор выходить я не стал.
О чем можно разговаривать с распятым преступником, пусть даже и бывшим другом? Герен обошел козлы, повздыхал. Решился наконец:
— Ты… кхм-кхм… я… я должен тебя спросить… — пауза. Он опять побродил кругами, похмыкал, покашлял, — Ответь мне. Только честно. Убийца — ты?
Между прочим, мне это тоже очень хочется знать.
— Я, успокойся, — равнодушно проговорил распятый.
А Герен… как-то сдулся, опал, что ли? Ссутулился, плечи расслабил. Только что был в кулак зажат, а теперь сам себя выронил, из пальцев выпустил…
Пауза. Герен смотрел в пол, убийца — в потолок.
— Кхм, — снова откашлялся Ульганар, — Эдаваргон — ты или твой сообщник?
Убийца смежил веки.
— Почему ты не отвечаешь?
— Что ты хочешь?.. — даже не вопрос.
'Оставьте меня в покое'.
Покоя захотел, надо же! Во рву с негашеной известью успокоишься!
— Я хочу знать правду.
— Ну-ну, — засыпает совсем.
— Что 'ну-ну'? Ты опять издеваешься?
Молчание.
— Ты будешь отвечать или нет?!
Тусклый взгляд выбрался из вялых век, переполз на меня. Герен резко обернулся.
— Я сказал — вон отсюда!
Ах ты, крику сколько! Я шмыгнул за дверь и тотчас приник к полуоткрытой створке.
— Эй, ты что творишь? — возмутился кто-то из Арамеловых парней.
— Тс-с! Допрашивает! — я поспешно подмигнул в обе стороны, насильно привлекая сторожей в сообщники, — Разговорил убийцу-то, капитан наш!
А капитан тем временем задавал следующий вопрос:
— Почему ты позволил захватить себя? Я ведь думал, ты не вернешься…
— Ты не поймешь, — мрачный голос убийцы.
— Объясни мне, дураку такому.
— Зачем? Что произошло, то произошло. Этого довольно.
Ага, значит вовсе не Ульганар такой гениальный. Просто убийца практически сам сдался.
— Ты не доделал дело… да? — в голосе надежда, опаска. Словно ответ имеет какое-то значение.
— Не знаю.
— Эрвел, Рейгред, Альсарена… ты не тронешь их? Ты оставишь им жизнь? Я хотел сказать… ты позволил арестовать себя, когда они…
— Отдохни.
— Не понял?
Еще одна пауза.
— Со мной — все, — брезгливо объявил распятый, — Тебе эта правда нужна?
— Как 'все'? — не оступал Ульганар, — То есть, конечно, все… но почему?
— Они мне не отвечают.
— Кто? Неуспокоенные?
Очередная пауза.
— Не принимают жертв? — продолжал допытываться Герен, — 'Все впустую'… О-о! Ты ошибся? Это были не Треверры?
Раскатал губу, капитан. Мельхиорова рука, издалека видно.
— Треверры. И сперва все шло как следует. А потом… потом я перестал их видеть. Они не пришли. Конец.
Очередное долгое многозначительное молчание.
— Действительно, не понимаю, — пробормотал озадаченно Герен, — Извини…
— Паучонок прав. Нет лица.
Паучонок? Это, вероятно, я. Лестно, братцы. Хоть он меня и просчитал. Тогда кто же паук? Аманден? А Мельхиор? Паучище?
— Ты работал один?
— Право было моим. Больше никого не осталось.
Значит всю работу он провернул без чьей-либо помощи. И Имори ошибся — старый и молодой убийцы слились в одного человека. Подобного качества маски я не только никогда не видел, я о таком не слышал. Может, все-таки подвох? Игра? Но зачем? Мотылька бы сюда, он бы проверил. Впрочем этот странный человек умудрялся обманывать даже эмпата.
— Последний вопрос, — Геренов голос возле самой двери. — Почему ты ждал четверть века?
Почему, действительно?
— Готовился. Зря. Я бы сделал это и пятнадцать лет назад.
Переоценил, выходит, возможности Треверров. Хм, хоть четверть века о нас думали, как о всесильных. И на том спасибо.
— Все? Иди отсюда, Ульганар.
Я отскочил, и дверь отворилась. Герен рассеянно кивнул сторожам и двинул по коридору в сторону лестницы. Обо мне он забыл.
Отец Арамел
