1918 г. был принят декрет об организации комбедов в деревне.
Организация комбедов была вызвана и острой нехваткой надёжных кадров. Ведь это серьёзная проблема — откуда взять в захваченном государстве людей — желающих помогать давить диктатурой своих сограждан, их грабить и убивать?
Особенно в несколько раз усилились репрессии крестьян и грабежи после лета 1918 г. когда начало набирать силу белое движение в защиту России. Центрожиду пришлось для защиты своей добычи насильственно мобилизовывать многомиллионную армию, которую необходимо было чем-то кормить.
Как результат — в ответ, для своей защиты крестьяне организовали во многих российских губерниях крестьянские армии и стали защищаться от насилия, — так вспыхнули мощные антисоветские восстания в Ярославской губернии, в Тамбовской, в Сибири. А рабочие г. Ижевска организовали свою 180-тысячную армию для борьбы с захватчиками. Эти случаи подробнее рассмотрим в следующей главе.
Интересно — как распоряжались захватчики награбленным? — Солженицын в своём исследовании приводит отрывок из книги мемуаров Давида Азбеля «До, во время и после», который жил в Москве у тетушки в отеле «Националь», где сосед Ульрих шутил: «Странно, почему в «Национале» не открыть синагогу. Ведь здесь живут почти одни евреи». Азбель вспоминал:
«из закрытого распределителя получали обильные пайки. Икра, сыр, масло, балыки не сходили со стола», затем — «обитатели «Националя» стали… переселяться в комфортабельные квартиры, особняки, принадлежащие ранее аристократам и буржуазии».
Кстати, — о квартирах. Весной 1918 г. Центрожид решил обеспечить себя и своих низовых сотрудников хорошими квартирами по принципу «отбирать — не строить» и издал декрет «Об отмене прав частной собственности на недвижимое имущество». Из которого следовало, что по усмотрению местных властей квартиру у владельца отбирали, или свирепые красные войны подселялись к «контре» и «буржуям». Захватчики оставляли по одной комнате на взрослого «бывшему» и одну комнату для всех его детей. Хозяев добротных квартир и домов стремились под любым предлогом расстрелять или сослать подальше — не жить же под одной крышей в такой отличной квартире с «буржуем», — он же хозяин отобранной квартиры — живое воздействие на остатки совести. Зачем такие неудобства?..
Рассказывая про своих любимых дядю Мишу и тётю Иду Давид Азбель признаётся –
«Скупив за бесценок огромное количество мануфактуры у бежавших за границу (русских) купцов «— они стали «вероятно, самыми богатыми людьми в Москве».
Жена Зиновьева — Злата Бернштейн-Лилина попалась на досмотре в Литве при переезде из России в Европу — «обнаружены драгоценности на несколько десятков миллионов рублей» (С).
Вероятно, многие из отряда захватчиков не надеялись, что им позволят властвовать в России долго, поэтому пока была возможность — вывозили за пределы России родственничкам и в зарубежные банки награбленное. А поскольку деньги обесценивались с невероятной скоростью, то захватчики отдавали предпочтение золоту и драгоценностям. В то время весь Петроград знал, что первым скупщиком бриллиантов в Петрограде среди захватчиков был друг Бронштейна, высокопоставленный комиссар — Эфраим Склянский (С).
Глава 9. Сопротивление. Гражданская война. Начало.
Конечно, глупо было бы ожидать, что в России никто не попытается отобрать власть у захватчиков и выгнать их из России. Одно дело запудрить мозги рабочим и солдатам и с их помощью захватить власть, совсем другое — удержать эту власть, особенно когда у некоторой части населения проходит эйфория оболваненного разума по поводу обещанного Коммунизма.
В этой главе мы проследим как крестьяне, казаки, рабочие, царские офицеры и по-прежнему Бунд — будут стараться защититься от Ленина и его подельников, и даже попытаются отобрать у него власть.
Основным центром сопротивления захватчикам стали казаки, ведомые своими атаманами и царскими генералами. На территориях где они проживали — современные области: Ростовская, Волгоградская области, Оренбургская, часть Воронежской, Краснодарский край и до Южного Урала: Челябинск, Екатеринбург — на этих территориях стали формироваться повстанческие белые армии против красной диктатуры марксисткой организации Ленина и Бронштейна.
Уже 27 октября 1917 г., то есть через день после государственного переворота и захвата власти в столице, — генерал от кавалерии Каледин А.М. (1861–1918 гг.), который ещё 17 июня 1917 г. был избран казаками атаманом войска Донского — объявил себя в Новочеркасске главой Донской области и Войскового правительства. Каледин развил бурную деятельность — объявил мобилизацию и стал формировать армию, пригласил к себе в помощь членов Временного правительства, вступил в союз с Центральной Радой.
Туда же на Дон подались убежавшие из тюрьмы г. Быхова (который недалёко от Могилева) и бестолковые генералы, отдавшие свои армии захватчикам — Корнилов, Деникин и ряд других. Отпущенный «большевиками» под честное офицерское слово с ними не бороться пленный генерал Краснов — так же поспешил на Дон.
«Куда уходить в случае нужды? Только на Дон. Вера в казачество была сильна по-прежнему…», — писал генерал Деникин. Как видим, — все побежали за помощью к казакам.
Казаки были особыми крестьянами, особым русским крестьянским сословием. Свободолюбивые, трудолюбивые и глубоко верующие в Бога — по-своему материальному достатку большинство казаков по ленинской классификации были кулаками. В царской России по призыву в армию они шли со своим холодным оружием и лошадью из родной конюшни.
«Казаки любили землю, и земля любила казаков, они не были оторваны от природы. Знали и знают цену Отечеству, земля коего густо пропитана кровью их пращуров. Свято чтили Бога и являлись крепостью государства. Казаки расширили пространство до Аляски, сделали Россию — Великой Империей, Державой!», — восхищался ими А.Дикий.
В тяжёлых условий затяжной. Первой мировой войны и в результате пораженческой пропаганды ленинцев — дезертирство в российской армии было обычным делом, но по утверждению генерала Деникина — «Казачество, в противовес всем прочим составным частям армии, не знало дезертирства».
Но когда белые генералы добрались до Дона, то обнаружили… — что Дон уже другой, по нему серьёзно проехалась ленинская пропаганда.
«И вдруг оказалось, что всё это чистая мистификация. Что никакой силы у казачества в то время уже не было! Ввиду разгоравшихся на территории казачьих войск беспорядков атаманы не раз входили с ходатайством о возвращении с фронта хотя бы части казачьих дивизий. Их ждали с огромным нетерпением и возлагали на них самые радужные надежды… — писал в своих мемуарах А. И. Деникин, —
