И могли бы вечно жить В светлой стороне, Но из мира суеты Странен человек! Раз, беседуя с любимой, Так промолвил он: «Ненадолго бы вернуться Мне в мой дом родной! Матери, отцу поведать О своей судьбе, А назавтра я пришел бы Вновь к тебе сюда». Слыша эту речь его, Молвила в ответ она: «Только в вечную страну Ты вернись ко мне! Если хочешь, как теперь, Вечно жить со мной, Этот ларчик мой возьми, Но не открывай!» 
Ямабэ Акахито. Фрагмент свитка «Тридцать шесть магов поэзии». Фудзивара Нобудзанэ (?), XIII в.
Так внушала рыбаку, Поглядела вслед… И вот прибыл в край родной Юноша-рыбак. Он взглянул на дом, а дома — Смотрит, — нет как нет, Поглядел он на селенье — И селенья нет. И так странно показалось Все это ему,— Ведь всего назад три года Он покинул дом! Нет ни кровли, ни ограды, Нету ничего,— Не открыть ли этот ларчик, Может, в нем секрет? Может, все еще вернется, Дом увидит он? И свой ларчик драгоценный Приоткрыл слегка. Струйкой облачко тотчас же Вышло из него И поплыло белой дымкой В вечную страну. Он бежал и звал обратно, Рукавом махал… Повалился, застонал он, Корчась на земле! И внезапно стала гаснуть Юная душа, И легли морщины вдруг На его чело, Черный волос вдруг покрыла Сразу седина, Все движенья постепенно Стали замирать… Наконец, и эту жизнь Смерть взяла себе! Так погиб Урасима Из Мидзуноэ. И лишь место, Где родился, Видно вдалеке… Каэси-ута 1746 В бессмертном мире он Мог жить за веком век, Но вот по воле сердца своего Он сам пошел на лезвие меча,— Как безрассуден этот человек! Песня, воспевающая юную деву из Мама? в Кацусика 1807 Там, где много певчих птиц, В той восточной стороне, В древние года Это все произошло, И до сей еще поры Сказ об этом все идет… Там, в Кацу?сика-стране, Дева Тэкона[1587] жила В платье скромном и простом Из дешевого холста, С голубым воротником. Дома пряла и ткала
