Из дома вышла женщина, села в бледно-голубой «Мерседес», выехала на улицу, передумала, подъехала назад к дому, снова вышла и умчалась.
Он терпеливо ждал и был вознагражден появлением Росса Конти в его «Корнише» всего лишь через двадцать минут. Он проследил «Корниш» до квартиры Карен Ланкастер в Сенчюри-Сити и обрадовался: значит, они еще не остыли друг к другу.
Позже, когда Росс Конти снова сел за руль своего приметного золотого «Корниша», Литтл С. Порц тотчас пристроился за ним.
В квартире у Рэнди воняло лосьоном «О Саваж», дезодорантом Ива Сен-Лорана и туалетной водой Жана Нате.
– Терпеть не могу эту хреновину, – сказал Бадди, сосредоточенно отжимаясь от пола на одной руке.
Рэнди вышел из ванной в одних коротеньких трусиках.
– Какую хреновину? – спросил он.
– А все дерьмо, что ты на себя брызгаешь. Не знаешь, что ли, – от этой гадости можно рак заработать? – Он бросил отжиматься и плюхнулся на живот. – Черт побери, мне, знаешь, что-то нехорошо. Наверное, надышался этой ядовитой пакости.
– Не нравится, так катись к…
Бадди поднялся и, почувствовав слабость, прислонился к стене.
– Ночью спал не очень хорошо. Приснился настоящий кошмар… и как будто все по-настоящему. Я…
Рэнди прервал его повелительным жестом.
– Незачем мне рассказывать. Меня свои сны не волнуют, так чего ради твоими интересоваться?
Бадди подошел к холодильнику.
– Никогда у тебя ничего нет поесть, – проворчал он.
– Господи. Ты хуже любой жены! Перебрался бы к Шелли и попробовал бы ее завести своими жалобами.
– В том-то и беда. Я завожу ее не только этим. А у меня нет настроения закручивать еще один роман. Уж как Ангель со мной обошлась, так…
– Да перестань ты, – обрезал Рэнди. – У меня своих забот хватает, обойдусь и без твоих неприятностей. Ты захотел спать у меня на полу – я тебя пустил. Захотел занять у меня денег – я дал тебе взаймы. И вот за это избавь меня от бесконечного трепа про свою разнесчастную жизнь.
– Благодарствую. Хорошо, когда есть друзья.
Рэнди пребывал в паршивом настроении с тех самых пор, как Бадди сказал, что тоже идет на прием в честь Ланкастеров.
– Держись от нас с Мэрли подальше, – предупредил Рэнди, беспокоясь, что выплывет его прошлое.
Неужто этот кретин думает, что он подойдет и ляпнет: «Эй, Мэрли, рад познакомиться. А знаешь, что раньше мы с твоим дружком проститутничали на пару?» Черт! Да он не меньше Рэнди хочет об этом забыть.
Позвонив, как он это делал каждый день, Инге, Бадди услышал обычное: «Они твою кандидатуру рассматривают. Ты им очень нравишься. Ты и вправду всеобщий фаворит». Какой еще фаворит, если недели идут и ничего нового? Может, Инга ему лапшу на уши вешает. Может, роль уже отдали кому-то другому.
Может, и надеяться не на что…
– Ангель! – пробормотал Бадди ее имя. – Зачем тебе было бросать меня?
Монтана ехала в Беверли-Хиллз, но мысль о том, что сейчас она пойдет по магазинам и купит себе обновку специально для приема в честь Джорджа Ланкастера, ее не веселила. Она была вне себя от его высокомерия и грубости. Да что он, собственно говоря, о себе воображает? Стареющая суперзвезда, чья слава уже пошла на убыль, – вот он кто. А вот Оливер с Нийлом здорово подвели ее. Оливер лебезил, как новоявленный Урия Хил наших дней, а Нийл присосался к виски, как к материнской груди.
Несколько раз за последние дни она пробовала говорить с Нийлом, но от ее попыток начать серьезный разговор он отделывался резкими высказываниями по поводу сценария, в результате чего вспыхивали бурные споры, которые сбивали ее с толку.
И неожиданно получалось, что ей приходилось с пеной у рта отстаивать сцены, которые он хотел убрать. Важные сцены, против которых он раньше не возражал.
Она приходила в полное расстройство и собой не владела. Да что происходит, черт побери? Почему все становится мерзким?
«Людей улицы»– ее детище – потихоньку у нее отбирают. Сценарий писала она, а получается, словно это и не ее слова. Да, практически все роли в фильме, кроме главных, распределила она – ну и что? Теперь-то это будет фильм Джорджа Ланкастера, а таких, как он, она всегда терпеть не могла. С огромным самомнением, грубый, убежденный – хотя это полнейшая чуть, – будто мужчины существа более высокого порядка, чем женщины.
В офис она решила не возвращаться. Мысль отправиться на пляж показалась ей куда более привлекательной, поэтому она проехала по Уилширскому бульвару до самого океана, припарковала машину и пошла вдоль берега, пытаясь успокоиться.
Волны были высокими, подходящими для серфинга, и полно ребят резвилось в океане – их бронзовые тела стремительно и изящно неслись над водой. Были бы у нее сейчас купальник и доска! Как раз этого ей и хочется. А почему бы и нет? Поддавшись порыву, она поспешила назад к машине и поехала в спортивный магазин в Санта-Монику. И купила там то, что было нужно.
