– А это Ангель, – говорила миссис Лидерман Памеле Лондон. – Она спасла Фруи.
– Боже, Эсси! – вздохнула Памела. – Ты по-прежнему держишь эту богомерзкую псину, ту самую, которая мне в Нью-Йорке загадила всю квартиру?
– Фруи тринадцать лет, – с гордостью поведала миссис Лидерман. – Это девяносто один на человеческие годы. Для девяностооднолетней она как щеночек.
Памела пристально разглядывала Ангель. Девушка была слишком уж красива, но совсем не похожа на заурядную юную хищницу.
– Ну, и как же вы спасли Фруи? – спросила она мягко. – Я даже и не знаю, милая, награждать вас за это надо или расстреливать. Собачонка эта – избалованная маленькая дармоедка, что изуродовала один из моих персидских ковров.
– Памела! – с нежностью в голосе воскликнула миссис Лидерман.
Две женщины сжали друг друга в объятиях. Они были знакомы еще с университетских времен, а поскольку Эсси Лидерман была богата почти так же, как Памела, дружба их сохранилась.
Людям очень богатым бывает по-настоящему уютно только с очень богатыми. Такова правда жизни, усвоенная обеими дамами, хотя Эсси куда в большей мере, чем Памела, любила демонстрировать эту правду.
У Ангель голова шла кругом – от этого дома, от людей, от самой обстановки. Она, Ангель Хадсон, – на самом настоящем голливудском приеме. И вокруг – звезды. Она увидела Джеймса Каана и Эллиота Гулда, Лайзу Миннелли и Ричарда Гира. Ричарда Гира! Теперь можно и умереть спокойно.
Вот бы здесь был Бадди, чтобы и он все это увидел. Бадди.
Она помрачнела. Он не тот человек, за которого она его принимала, не тот, за которого выходила замуж, и теперь она должна его забыть.
Эсси и Памела, забыв об Ангель, предавались воспоминаниям. Она оглядывалась вокруг с благоговейным страхом.
– Здрав… ствуйте, – выговорил потрясение мужской голос. – И где же это я прятался всю вашу жизнь?
– Не надо мне было отказываться от «Бешеного быка», – говорил актер в сапогах из кожи ящерицы. – Это была главная ошибка в моей карьере.
– Он мне платит и, по-моему, приходит от этого в возбуждение, – говорила рыжеволосая в отороченной норкой пелерине.
– Я покупаю им наряды, вожу в Акапулько – я и сосать еще должен? – вопрошал оскорбленный жеребец.
Обрывки разговоров, подслушанные Монтаной, пока она пробиралась через комнату к бару. Вид у нее был сногсшибательный. Ростом в шесть футов, она была в белых шелковых галифе, заправленных в высокие, до колен, сапоги. Белая шелковая блуза, расстегнутая до пупка, и длинный жилет белой кожи, окаймленный индейскими бусинками. Смоляные волосы заплетены в косички и украшены бусинами и бахромой. На шее у нее было массивное колье из серебра, усыпанное бирюзой, а в ушах – тонкие серебряные серьги-обручи.
Нийла – оценить, как она смотрится, – на приеме еще не было. А вот Оливер Истерн уже отпустил комплимент по поводу ее оригинального костюма. Поскольку хвалил Оливер, она не знала, радоваться или огорчаться.
«Что за выпендрялы! – думала она, оглядываясь. – Да мне на пляже сегодня было веселее, чем им будет за всю их жизнь».
Ей показалось, что она заприметила бывшую жену Нийла.
Хорошенькая и блондинка. Выхоленная, с подтянутым лицом.
Идеальная внешность дамочки из Беверли-Хиллс.
Мэрли, должно быть, почувствовала на себе пристальный взгляд Монтаны, поскольку обернулась; на мгновение глаза их встретились, и Монтана теперь уже знала точно, что это бывшая миссис Грей.
– Сейди, я так рад, что ты смогла прийти. Для меня это так много значит. – Выразительный долгий взгляд. – Ты ведь и сама это знаешь, правда?
Сейди чувствовала, как у нее все сводит внутри – так бывает всегда, когда она его видит. Но на этот раз все будет по-другому.
На этот раз она что-нибудь сделает.
– Росс, – сказала она, тщательно подбирая слова, – мне приятно, что я здесь.
Он не отставал.
– Только и всего – приятно?
Пристальный взгляд его она встретила спокойно.
– Твой дом мне нравится.
– Недурен, правда? – Он наклонился поближе. – Знаешь, смотришься ты потрясающе.
– Спасибо, – сказала она, понемножку пятясь. Чтобы с ним иметь дело, надо бы еще чего-нибудь выпить.
– Сейди, малышка, может, ты и впрямь добилась своего?
О господи! Медоточивый, как всегда. Она отступила еще и с облегчением увидела, что к ним подходит знакомый.
