– Послушай-ка…
Их прервало явление из гостевой ванной полураздетого Оливера Истерна, за которым гналась осатаневшая Памела Лондон.
– Не смей со мной так разговаривать, извращенец несчастный! – визжала Памела, размахивая щеткой для волос.
– Что на тебя нашло, климактеричка старая? Отцепись от меня! Совсем, блядь, рехнулась!
– В чем дело? – пророкотал Джордж Ланкастер, отделившись от кучки подхалимов.
– Этот засранец членом своим забавлялся, пока я была в уборной, – звучно объявила Памела.
– Эта блядь спятила! – в бешенстве выкрикнул Оливер.
– Эта блядь – моя жена, – провозгласил Джордж Ланкастер. – Дорогая, ты не знакома с Оливером Истерном, моим продюсером?
Глава 34
Нет дурака хуже, чем старый дурак…
Или молодой…
Или средних лет…
Банальные фразы.
Джина Джермейн банальна. А кроме того, она знойная, сексуальная, грудастая блондинка, замечательная в постели. «Я погиб, – думал Нийл, – растворился – в ее соках. Тут мне защищаться нечем. Так какой я дурак?»
Кого просить помочь?
Какой смысл вспоминать в такое время о песнях Ньюли-Брикусса? В то время, когда баба, блондинка года в Америке, уселась на твой тугой член и отбивает послание похоти.
Похотливая мыслишка.
Самая первая женщина, с которой я спал, была в черных чулках и в поясе с подвязками. Звали ее Этелъ, иродом она была из Шотландии. Мне тогда было пятнадцать, а ей двадцать три. У нее были волосатые ноги и страсть к минету.
Монтана в жизни не надела бы пояс с резинками. Она бы подняла его на смех, если бы он об этом заикнулся. Молочно-белые бедра, окаймленные, упакованные. Густой пучок волос прямо посредине этой рамы.
О Боже!
Джина чуть сдвинулась, выпустила его.
– Я еще не все, – запротестовал он.
– Знаю, – успокоила она. – Я тебе приготовила сюрприз.
– Неужто еще одну скрытую камеру? – проворчал он.
– Не беспокойся. Сегодня у нас праздник, и я хочу сделать так, чтобы ночь нам эта запомнилась.
– Прием… – пробурчал он, провожая Джину взглядом до двери. Он хотел, чтобы она вернулась и закончила то, что начала.
Либо это, либо придется окатить его ведром холодной воды, чтобы привести в чувство.
– Мы пойдем на прием, – промурлыкала она. – Рано или поздно.
Он откинулся на спинку кресла и ждал.
Нет дурака хуже, чем старый дурак… молодой дурак… средних лет…
Вторая женщина, с которой он переспал, была проститутка с Пиккадилли. Она взяла с него пять фунтов и заразила триппером.
Ему было шестнадцать. Пояс с подвязками она не носила.
Вдруг их стало двое.
Джина. Пышная. Шикарная. Секс-бомба, обожаемая всей Америкой.
А с ней рядом хрупкая женщина-евразийка. Темно-оливковая кожа, черные волосы ниспадают завесой до бедер, маленькая грудь и осиная талия. На ней ничего не было, кроме белого кружевного пояса с резинками, который лишь оттенял шелковистые спутанные волосы на лобке.
– Это Тяо Лин, – сказала Джина. – От меня нам с тобой подарок. По-английски она не говорит, но понимает. Искусству любви ее обучали с детства. Отметим наш с тобой контракт, Нийл. А после этого отправимся на прием.
Глава 35
– Ваша кто? – в ужасе переспросил Оливер, все старания которого собрать блистательный актерский ансамбль рушились прямо у него на глазах.
– Твой кто? – заверещала Памела. И покатилась со смеху, заржала, сотрясаясь всем телом. – Это Оливер Истерн, – ловя ртом воздух, выдавливала она между приступами хохота. – Этот… этот… разъяренный недомерок.
Загоготал и Джордж.
