– Тогда живо. Я взяла тебя не для того, чтобы стоять одной.
Он щелкнул каблуками.
– Есть, мэм.
– Привет, Элейн.
– Привет, Рон. – Зачем она его вообще пригласила? – Вырядился не к месту.
– А что… ничего… вечер, – протянул он.
– Спасибо.
– Ужасно хотел бы познакомиться с Клинтом Иствудом.
Кто не хочет? Только она не собирается водить его за ручку и представлять.
– Извини, Рон. У меня куча дел.
– Не дергайся, Элейн. Не напрягайся. Ты принимаешь витамины, что я посоветовал?
Она резко кивнула. Он напоминал ей большую лохматую собаку. Как случилось, что, уединившись с ним в его кабинете, она никогда не замечала, что все лицо у него в бородавках, а из носа и ушей торчит жесткая щетина цвета соломы?
Да как ты могла, Элейн? Бросалась на любой елдак!
– ..она как кукла Барби – ты ее заводишь, она и накупает себе новые платья…
– ..да если он решит, что сдерет за это деньги, то и с кустом будет трахаться…
Бадди пробирался сквозь толпу гостей. Давно он не был в таком приподнятом настроении. Именно среди этих людей его, место и будет – постоянно, – если только достанется роль в «Людях улицы».
Он улыбнулся Энн-Маргрет, и она ответила ему улыбкой.
Спросил у Майкла Кейна: «Как дела?»– и ему дружелюбно ответили. Он был на седьмом небе.
И тогда он увидел ее. Ангель. Его Ангель. Он глазам своим не поверил, но это была она.
Оливер Истерн чопорно беседовал с Монтаной. Они терпеть друг друга не могли, но фильм обрек их быть вместе.
– Где Нийл? – спросил Оливер, взглянув на часы.
– Я думала, может, ты знаешь, – ответила Монтана. – У него была какая-то встреча. Мы должны были увидеться уже здесь, на приеме.
Оливер потел, и у него было кошмарное ощущение, что он чувствует запах, хотя дважды принял основательный душ.
– Прошу прощения, – извинился он. – Мне надо в туалет.
Он закрылся в гостевой ванной, содрал с себя куртку и рубашку. Потянув носом, понял, что и в самом деле от него несет. Схватил кусок мыла из серебряной мыльницы и намылил вонючие подмышки. Приспустил брюки и провел намыленной рукой под трусами – на всякий случай. Перед тем как проделать все это, он не потрудился узнать, есть ли кто-нибудь в уборной, дверца в которую была закрыта, и когда оттуда вышла Памела, они в ужасе друг на друга уставились.
– Что вы делаете? – взвизгнула Памела. Она понятия не имела, кто он такой.
А он не признал в ней жены того, кто в недалеком будущем станет звездой его фильма.
– Козу трахаю, – быстро ответил он. – Не лезь не в свое дело.
– Ангель?
– Бадди?
На миг показалось, что они сейчас бросятся в объятия друг к другу. Потом, вспомнив телефонный разговор с Шелли, Ангель помрачнела. Нахмурился и Бадди, вспомнив, что ему передала от Ангель Шелли.
– Что ты тут делаешь? – спросили оба разом.
Тут Ангель по-хозяйски взял за руку какой-то жопошник, звезда телевизионного комедийного сериала, что к ней уже целый час подкатывался:
– Все в порядке, красавица моя?
«Красавица моя!» Бадди очень хотелось врезать ему по вставной челюсти, да так, чтоб зубы вылетели из затылка, явно прикрытого париком.
– Спасибо, хорошо, – ответила она вежливо.
– Э, слушай… может, нам поговорить? – быстро сказал Бадди.
– Не знаю.
– То есть как не знаешь?
– Ну, я…
– А это значит, что леди не знает, – вклинился тот, что из телекомедии. – Почему бы тебе не попробовать еще разок, попозже, а, паренек?
– А почему бы тебе не пойти куда подальше, паренек?
