Он ответил ей нежным поцелуем. Наконец они в пути – и, похоже, держат курс в ту же сторону, что и Дек Эндрюс.
Глава 41
Они были сцеплены друг с другом. Джина Джермейн, вторая по популярности блондинка в Америке, и Нийл Грей, уважаемый и чтимый всеми кинорежиссер.
Джина, насаженная как рыба на крючке, хныкала, не переставая.
Нийл только стонал. Попав в капкан к объекту своего вожделения, как муха в объятия богомола, он чувствовал себя странно бессильным и бестелесным. Боль, что раньше его крепко держала, отпустила, но он был напуган ее силой и пребывал в ужасе от положения, в котором оказался. Он был в лихорадочном состоянии, напрочь измотан. Слишком уставший, дабы что-нибудь предпринять, он был способен лишь тяжело ворочаться на Джине и ждать, когда она его выпустит из смертельного женского капкана.
Тяо Лин, уже больше не сладостный и не покорный секс-объект, делала все, что в ее силах, чтобы их разъединить, – окатывала холодной водой нижние части их тел, тянула изо всех сил за половые органы Нийла, обильно смазывая их вазелином. Ничего не помогало.
– Черт бы тебя взял, Джина! – рявкнула Тяо Лин, у которой вдруг обнаружился сильный нью-йоркский уличный акцент. – Кончай ты с блядскими своими истериками и говори мне лучше, что надо делать.
– О господи! – выла Джина. – За что мне такое наказание! – Она корчилась и извивалась. Легким Нийла не назовешь, у нее было такое чувство, будто в нее запихнули холодный огурец, да так и оставили. Она знала, что сойдет с ума, если быстро что-нибудь не сделают.
– Может, вызвать врача? – предложила Тяо Лин.
– Ой, ради бога! – охнула Джина. – Мы навсегда станем посмешищами. Попробуй еще холодной водой. Боже! Ну сделай же что-нибудь!
Крошка «Фольксваген» летел по дороге как снаряд. Когда добрались до бульвара Сансет и Монтана рванула в сторону каньона Бенедикта вместо того, чтобы ехать к Голливуду, Бадди сказал:
– Эй, по-моему, ты забыла свернуть.
– Нет, не забыла, – ответила она сквозь зубы. – Мне просто надо кое-что проверить. Ты ведь не против?
Кто он такой, чтобы быть против? Машина-то ее.
Машина взлетела вверх на Бенедикт, завернула направо к Тауэр-роуд, сделала еще более крутой поворот на Сан-Исидордрайв и в конце концов затормозила прямо через улицу от массивных железных ворот.
Монтана выключила зажигание, вытрясла из полной пачки сигарету, закурила, глубоко затянулась и сказала:
– Сделай мне одолжение.
Он услужливо кивнул.
– Для тебя – что угодно.
– Слушай, я чувствую себя довольно глупо, обращаясь к тебе с просьбой, – сказала она нерешительно.
Он не имел понятия, что она хочет, и надеялся, что это никак не связано с сексом. Она красивая женщина, но спрос на него должен быть за его талант, а не за удовольствия, которые он мог доставить.
– Что нужно сделать?
Она тянула и тянула свою сигарету и невидящим взглядом смотрела в окно машины.
– Пройди за те ворота, проверь, что там на аллее и в гараже того дома, посмотри, не стоит ли где- нибудь серебристый «Мазерати».
Он пытался переварить ее просьбу. Как он пройдет за ворота?
Перелезет? А если перелезет и хозяин примет его за грабителя (что весьма вероятно, когда на дворе – час ночи) и подстрелит?
Всем, в конце концов, известно, что большинство обитателей Беверли-Хиллз вооружены до зубов и готовы отразить революцию.
– Послушай… – начал он.
– Ты можешь и не делать этого, – устало сказала Монтана.
– Чей это дом хотя бы? – спросил он, чтобы выиграть время, пока взвешивал все «за»и «против».
– Джины Джермейн.
Вот повезло! Дом кинозвезды. Да у нее, наверное, вооруженные охранники на крыльце спят.
– Я пойду, – неохотно сказал он. В конце концов, она дала ему Винни; он должен дать ей хоть что-то взамен.
Оливер Истерн сидел за рулем отлакированного английского «Бентли» 1969 года выпуска – очень хорошего года для «Бентли».
Машина была в идеальном состоянии, как ей и надлежало быть, поскольку машина эта, когда ею не пользовались, содержалась обернутой в чистое полотно в гараже, рассчитанном на четыре машины, в доме в Бель-Эйр, который снимал Оливер, – через три особняка направо от поместья Биби и Адама Саттон. Этот «Бентли» был у него с самого своего рождения. Прямо с завода доставлен был Оливеру Истерну. Безупречная машина для безупречного человека.
