'Толстой был гениален, но не умен', — пишет Розанов.
А ведь верно, — подумал я, — ни Пушкин, ни Лермонтов умными не были. Ум предполагает житейскую смекалку, умение жить 'рационально'. Толстой-то как раз жил еще наиболее 'умно', как, например, и Репин. А Цветаева, Ахматова, Мандельштам… Они жили именно 'неумно' в предлагаемых государством обстоятельствах.
Вероятно 'ум' мешает гениальности, ограничивает ее.
***
'Я пишу 'Уединенное', чтобы разорвать кольцо уединения, надетое на меня с рождения. Я, как утонувший на дне колодца, который кричит людям 'там, на земле'.
Вот она, страшная судьба мыслителя. А разве не так себя чувствовали Ницше, Достоевский…
Мы, обыватели, ноем, что нам 'одиноко' лишь потому, что не способны задуматься над трагической глубиной жизни. Нам не одиноко, нам просто скучно, и тогда мы спешим в театр, к телевизору, в гости…
***
Кажется, более краткой и емкой фразы я не встречал в русской литературе: 'Вечером пришли секунданты на дуэль. Едва отделался'.
Я даже вспотел, когда на нее наткнулся. Вот он, тот ум, которого не хватало ни Пушкину, ни Лермонтову! Ведь это написано всерьез, это 'из жизни', а не как художественная находка! 'Едва отделался!' Не 'литературно', но жизненно гениально!
***
Затянувшееся девство девушки, а тем более монашество, есть дикое, злое и ненужное подавление основного требования природы — продолжения жизни. Это асфальт для гриба: вспучит, проломает или погибнет?
'Девушки, охраняйте Древо Жизни', не поддавайтесь на бредовые установки морали или 'религиозной истины'.
Так считал Василий Розанов, а он был верующий человек.
Я тоже всегда так думал. Просто государству выгодно иметь солдат, а церкви — монахов. Они 'стерегут границы'.
***
'Рассеянный человек и есть сосредоточенный'.
Правильно. Вот почему я иногда не понимаю, что говорит мне жена.
***
'Русский мечтатель существует для разговоров. Не для дела же'.
'А что, если слово и есть главное дело мое?' — спрашивает поэт Юрий Левитанский.
Разве, Василий Васильевич, было бы лучше, если бы Толстой только 'сапоги тачал'?
Брался он за это дело, и за плуг брался, да все это было баловством. А какое еще 'дело', кроме осмысливания жизни, то есть 'разговоров', могли бы делать вы сами?
***
Никита Михалков проповедует монархию; и не он один. Я относился к этому скептически. И вот что нашел у Розанова: 'Монарха все любят. Он имеет все, что пожелает. Что же пожелать ему еще? По естественной психологии — счастья людям, счастья всем'.
Так живёт английская королева — почему бы ей не любить людей? Вот она, основа государства. А иначе — вечная борьба за власть, подлость, кровь, слезы…
***
'Вот в наше время…'
Никакого другого времени не существует. Все, что есть сейчас, в разных вариантах существовало всегда. Ссылки на 'другое' время несостоятельны.
***
'Видеть рядом самое прекрасное существо на свете — это удел Богов'.
Значит, у меня 'божественная' жизнь.
***
В доперестроечные времена школа готовила бескорыстных проституток, сейчас — расчетливых акул, бандитов и лакеев. Жен, матерей и отцов ни школа, ни институт не готовят.
***
Честные люди и подлинные писатели 'не смотрятся в зеркало'.
А я иногда 'смотрюсь'. Противно…
***
Все наши поступки в детстве — злые слова, грехи, увлечения — имеют соответствие во взрослой жизни, особенно в старости. Жизнь есть целостная структура, а не цепь отдельных событий.
Эту истину я ощущал каждодневно, но не понимал головой. До 'ума' мне ее довела жена.
Теперь я вижу, что человек ни в чем не виноват, что его нужно во всем прощать, но никак не могу этому научиться.
***
Новая, осмысленная жизнь Василия Розанова началась тогда, когда он попал в дом, где 'не было сердитости'.
Моя — тоже.
***
Боже, до чего я дожил: думать, писать мне стало важнее, чем желать женщину…
Это уже старость…
