человек не ценит [моей любви к нему] и не получает от моего поведения пользы, но, играя на моей простоте… начинает вести себя нагло, то потихоньку отхожу от него, чтобы он не стал еще более наглым. Но вначале я отдаю себя человеку всецело, и поэтому моя совесть остается спокойной…
— Геронда, помню, как-то Вы меня так отругали…
— Если понадобится, я тебя еще раз отругаю, чтобы мы все вместе пошли в рай. Но уж на этот раз я приму драконовые меры!.. Ведь у меня какой типикон: сперва даю человеку понять, что он нуждается в том, чтобы его отругали, а уже потом снимаю с него стружку. Правда, хороший метод? Я вижу, как человек совершает какой-нибудь серьезный проступок, ругаю его за это и — понятное дело — становлюсь „злюкой“. Но что я могу поделать? Успокаивать каждого в его страсти, чтобы казаться добреньким, а потом всей честной компанией оказаться в аду? Когда человек, которого я отругал или же сделал замечание, расстраивается, то меня за это никогда не мучает совесть, потому что я ругаю человека от любви к нему, для его же собственного блага. Я вижу, что человек не понимает, насколько он ранил Христа тем, что сделал, и поэтому ругаю его. Ругая человека, я испытываю боль, переутомляюсь, однако моя совесть не мучает меня за это»[42].
Но — об этом тоже говорит старец Паисий — к каждому человеку должен быть индивидуальный подход.
«Что я, по-вашему, скажу человеку, видя, что его душа [чрезмерно] чувствительна или что она находится в потрясении от осознания своего греха? В этом случае я утешаю человека, чтобы он не впал в отчаяние. Однако видя, что сердце человека жестко, как камень, я говорю с ним строго, чтобы расшатать этот камень и сдвинуть его с места. Ведь, если, видя идущего к пропасти, я буду говорить ему: „Иди — иди, ты на очень верном пути“, — разве это не будет преступлением с моей стороны?»[43].
А вот и прямо по теме прощения неустыдившегося обидчика: «К примеру, ты делаешь мне какое-то зло, и я тебя прощаю. Ты снова делаешь мне еще какое-то зло, я снова тебя прощаю. У меня-то все в порядке, но если ты не исправляешься от того, что я тебя прощаю, то твое состояние очень тяжелое. Другое дело, если ты [хочешь исправиться], но не можешь сделать это до конца. Однако ты должна постараться исправиться, насколько возможно. Ты не должна успокаивать свой помысл и говорить: „Раз он меня прощает, то у меня все замечательно и нет повода для беспокойства. Расстраиваться не нужно“. Человек может грешить, однако, когда он кается, плачет, с сокрушением просит прощения, хочет исправиться, тогда у него есть осознание греха и духовник должен его прощать. А вот если человек не кается и продолжает свою тактику, то тот, кто несет ответственность за его душу, не может относиться к этому несерьезно, со смехом. Доброта вредит нераскаянному человеку» (Выделено нами.
Такой подход, как нам кажется, очень многое проясняет. В наше время, когда хамство и наглость утверждают не только свою безнаказанность, но и правоту, мало кто отваживается столь определенно противостоять этому именно с позиций Православия. «Доброта вредит нераскаянному человеку»… Хорошо, что это сказал старец Паисий. Его уж никак не упрекнешь в отсутствии истинной доброты и христианского смирения.
А в основе отношения к нераскаянному человеку (то есть к уверенному в своей правоте хаму!), которое предлагает современный либеральный гуманизм, лежит эгоистическое равнодушие. Оно, хоть и надевает на себя личину христианской любви, достаточно легко опознается по стилистике — исступленно- патетичной или слащаво-умильной.
И Господь отходит от нераскаянного грешника. О чем напоминает все та же притча о блудном сыне. Хотя отец в душе, конечно, любил и жалел его, но не искал «в стране далече» и не оказывал материальной поддержки, так как сыну в том нераскаянном состоянии она была бы во зло, а не во благо. Кстати, в Евангелии от Луки на две главы позже о правильном отношении к обидчику говорится прямо: «Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если раскается, прости ему» (Лк. 17: 3; выделено нами.
Преподобномученица великая княгиня Елисавета Феодоровна явила пример величайшего прощения, придя к убийце своего мужа спросить, не обидел ли князь его чем-нибудь. Но увидев нераскаянность террориста, отошла от него и, вероятно, помогала ему, как и старец Паисий своим врагам, издалека молитвой, а не делала вид, что ничего не случилось, еще больше утверждая убийцу в сознании его правоты.
Ну, а помогут ли молитвы обидчику раскаяться и насколько «эффективно» кто молится, судить не нам. Это не как в классическом американском кино, где усилия положительного героя непременно венчает happy — end. Если уж святые не всех вымаливали, если Самого Христа Иуда предал и не раскаялся, значит, не такая тут простая арифметика.
Людям же, которые, рассуждая о христианском всепрощении, не защищают обиженных и не призывают обидчиков к покаянию, необходимо, на наш взгляд, прежде всего потренироваться прощать своих личных врагов. А то нередко наблюдаешь странную (или, наоборот, естественную?) закономерность: такие «всепрощенцы» с легкостью готовы простить любые оскорбления, издевательства и даже злодейства — но только по отношению к другим. А вот за мельчайшие личные обиды они мстят с истинно ветхозаветной беспощадностью.
Комментарии читателей:
Что правда, то правда. Я вообще горячий сторонник этих авторов, которые не боятся называть вещи своими именами. Я сама работаю в достаточно неблагополучной школе — настоящем рассаднике хамья, которое остается безнаказанным. Так после очередной порции словесного поноса идешь жаловаться директору, а вместо поддержки — упреки в бездарности и неумении найти подход к ребенку. «Они самоутверждаются!» — вещает начальство в один голос с «корифеями» современной психологии. А есть еще «чудный» аргумент: «Да кто ты такая, чтобы ученик тебя просто так уважал только за то, что у тебя есть диплом? Ты вначале уважение заслужи.» Жду — не дождусь, когда получу высшее образование и наконец-то сбегу из школы, а иначе так жить просто невозможно. Мою предшественницу так и довели до онкологии. А мне еще сына воспитывать.
Очень правильная позиция христианина также и общечеловеческая.
Мир вам!статья очень полезная, особенно для тех кто своим умом, песчинкой в море, пытается понять весь механизм Великой Божественной Логики. Мне мирянину, воторый начал воцерковляться, сейчас очень и очень тяжело на душе, и Ваша статья дала крошечный толчок к пониманию смысла прощения. Основные выводы — Просто терпеть и все прощать неподготовленному — с ума сойдёшь, мозг не примет, в сердце страсти и пороки забитые в него современным миром, отсутствием религиозного воспитания и гордыня как у каждого мирянина, стараться прощать постепенно и где то стерпеть и промолчать гордость не даёт, поэтому ты подобен сосуду герметично закупоренному, и подогреваемому на огне, рванет не сразу а через время. Но я отвлекся, мои мысли — памятозлобие (Злая страсть)дает нам наще ощущение и отношение к человеку, оно формирует нашу поведенческую да и любую другую реакцию к человеку. Представим ситуацию — люди живут друг с другом и год из года оскорбляют унижают грешат друг против друга, грехи копятся. Наступает как в жизни «все терпеть не могу», т е копилка переполняется — памятозлобие, копилку не вытряхнешь — это на всю жизнь.
Смена партнёра — поначалу хорошо, потому как копилки пустые нет памятозлобия, потом заполняется снова, а почему? Страсти не побеждены, дьявол через страсти вызывает в нас гнев и снова кидаем в копилку. Скажете живут же другие например плохой с хорошим, у кого то из них значит нет страстей или их мало, нет памятозлобия значит или его мало, должна идти борьба со страстями. Один
